Барбара Картленд - Сапфиры Сиама

– Ты выглядишь прекрасно! – сказал маркиз. – Я обожаю твои распущенные волосы, как сейчас. – Он помолчал несколько мгновений и потом продолжил: – Я думаю, все будут немного удивлены, что моя жена выглядит как маленькая девочка, поэтому в Бангкоке мы непременно купим несколько платьев. – Он поцеловал ее закрытые глаза. – Мы проведем часть нашего медового месяца в Гонконге, там ты купишь себе все необходимое. С их способностью шить все за одни только сутки, ты скоро заполнишь все шкафы на яхте.

Анкана засмеялась.

– Я не жадная, – сказала она, – но я боюсь, что, если я не буду выглядеть… респектабельно, ты меня разлюбишь.

– Это невозможно!

Маркиз знал, что любит Анкану не так, как он любил других женщин, – не только потому, что она была очень красива. Они были связаны друг с другом совсем иначе – интеллектуально и духовно, раньше с ним такого не случалось.

– Я люблю твою умненькую головку, – сказал он. – Одно я могу сказать тебе с полной уверенностью – с тобой я никогда не заскучаю и не превращусь в циника.

– Ты пугаешь меня! – вскрикнула Анкана.

– Напротив, я стараюсь тебя успокоить, – сказал маркиз. – Только сегодня утром я думал, что не знаю ни одной другой женщины, с которой я мог бы провести наедине так много времени, ни разу не ощутив приступа скуки.

– Это правда? – спросила Анкана.

– Клянусь! – отвечал маркиз. – Каждый вечер я уходил к себе с мыслью о тебе, обо всем том, о чем мы говорили и спорили. Ты так заставляла меня думать, что я с трудом мог удержаться, чтобы не зайти к тебе в каюту и не продолжить разговор.

Обняв ее, он сказал:

– В будущем поговорить с тобой не будет для меня проблемой, но темой наших разговоров, моя драгоценная, будет любовь.

Он чувствовал, как Анкана трепещет в его объятьях, и это было самое замечательное из всех известных ему ощущений.

Позже, когда Кэлвин Брук проснулся, они зашли в салон рука об руку, чтобы сообщить ему хорошие новости.

– Я не могу представить себе, что могло сделать меня более счастливым! – сказал он. – Я всегда опасался, моя любимая дочь, что человек, за которого ты выйдешь замуж, будет недостоин тебя. Я знаю Осмонда так хорошо, и мы так много времени провели вместе в разных странных местах, где могли погибнуть, что я вообразить не могу лучшего зятя.

– Благодарю вас, Кэлвин, – сказал с улыбкой маркиз.

– Я знаю, вы будете беречь Анкану, – продолжал Кэлвин Брук. – Я всегда находил ее не только восхитительной спутницей, но и черпал в общении с ней вдохновение и поддержку в честолюбивых замыслах.

– Это я уже для себя обнаружил, – сказал маркиз.

– Вы оба меня смущаете, – запротестовала Анкана. – И пожалуйста, папа, не уезжай больше так надолго.

– Я, разумеется, вернусь вовремя, чтобы увидеть моего первого внука или внучку! – сказал Кэлвин Брук.

Краска, появившаяся на лице Анканы, сделала ее в глазах маркиза еще более прелестной.

Когда «Морской конек» пришел в Бангкок, Добсона тут же послали к самым лучшим и дорогим модельерам. Он поручил им доставить туалеты на яхту, чтобы Анкана могла выбрать то, что ей понравится.

Пока она этим занималась, маркиз и ее отец отправились во дворец отдать королю пять сапфиров и доложить ему, что миссия выполнена. Король, как они и ожидали, был в восторге. Однако он серьезно сказал:

– Я думаю, мистер Брук, что было бы большой ошибкой для вас задерживаться в Бангкоке. То же относится и к вам, милорд. – Он глубоко вздохнул. – Враждебные элементы в Камбодже могут доставить большие неприятности, особенно если есть повод для мести.

– Нам это известно, ваше величество, – сказал Кэлвин Брук. – Сегодня вечером я отплываю на пароходе в Калькутту. – Выждав мгновение, он продолжил: – Вам, может быть, интересно узнать, что я путешествую под вымышленным именем, так что желающим отомстить будет трудно меня найти.

– Это разумно, – одобрительно заметил король. – Если есть что-то, чем я могу вам помочь, только скажите.

– Благодарю, ваше величество.

Король взглянул на маркиза, и тот заговорил:

– Я также, ваше величество, собираюсь покинуть Бангкок сегодня вечером, но, прежде чем я это сделаю, я намерен сочетаться браком с Анканой Брук в англиканской епископальной церкви.

– Это отличная новость! – воскликнул король. – Она очаровательная, очень красивая юная леди, и я уверен, милорд, что вы будете очень счастливы.

– Я в этом не сомневаюсь, – отвечал маркиз. – Но ваше величество понимает, что вы единственный, кому об этом известно.

Король выглядел довольным, и маркиз продолжил:

– По той же причине, по какой мистер Брук путешествует инкогнито, я женюсь тайно, под родовым именем, без упоминания титула, и не допущу присутствия на церемонии посторонних людей или представителей прессы.

Король немного подумал.

– У меня есть идея получше! Я считаю, что для вас было бы ошибкой показываться в городе. – Он помолчал и, пристально глядя на маркиза, продолжил: – Мистер Брук, как нам хорошо известно, мастер маскировки. Но вы, милорд, слишком высоки ростом, хороши собой и у вас слишком изысканные манеры, чтобы остаться незамеченным.

Маркиз несколько грустно улыбнулся. Король продолжал:

– Я знаю, что миссионеры, путешествующие по моей стране и другим частям света, могут совершать службы даже в таких местах, где они могли бы показаться странными.

Маркиз внимательно слушал, зная, что король говорит правду. Он вспомнил, хотя это не приходило ему в голову раньше, что миссионеры в Африке всегда возили с собой походный алтарь.

– Я хочу предложить сыграть вашу свадьбу здесь, во дворце.

Маркиз смотрел на него удивленно.

– Случилось так, что сегодня утром к нам прибыл гость, очень уважаемый человек, который путешествовал по северу Сиама и оказал помощь многим моим подданным, пострадавшим от тифа.

Кэлвин Брук, знавший о ком говорит его величество, прошептал:

– Отец Тревор Садерленд.

– Это он, – подтвердил король. – Поистине замечательный человек! Я желал лично поблагодарить его за оказанную медицинскую помощь и пригласил во дворец.

Больше не нужно было слов, и маркиз просто поблагодарил его величество за заботу.

Король пообещал приготовить комнату во Дворце Мирных Наслаждений, которая будет в распоряжении маркиза, как только она ему понадобится.

Когда они вернулись, чтобы сообщить Анкане, что все устроено, они застали ее в радостном возбуждении по поводу новых платьев, которые принесли ей на яхту.

Так как она выглядела очень юной, ей предложили белый и другие светлые тона. Ни у кого не возникло подозрений, что белое платье было ей нужно для какой-то особой цели.

Она вошла в салон в простом белоснежном платье из тончайшего шелка. Волосы ее были уложены в прическу и украшены цветами. Маркиз увидел перед собой уже не молоденькую школьницу, какой она притворялась, но цветущую девушку.