Фредди Ромм - Капкан для провинциалки

Девушка выскочила из-за стола, спешно сунула грязную посуду в мойку и убежала к выходу. Сёма задумчиво слушал, как она застёгивает сапожки, а ещё через полминуты дверь открылась и закрылась. Сёма прошёл к двери и прислушался, как по лестнице стучат, удаляясь, каблучки прелестной девушки. Ну почему её смущает разница возрастов? Не семьдесят же ей. А если бы он был старше на восемь лет – всё было бы хорошо? Говорят, муж часто и на двадцать лет старше жены, и ничего, счастливы. Значит, не в возрасте дело. А в чём? Ему не нравится, что он был связан с бандитами? Хорошо, что она подробности не знает. А что было делать тогда, во время первой встречи с Бухгалтером? Отказаться – и пусть Азиат закапывает? Или драться голыми руками против всей банды? И ведь те, которые работают на Бухгалтера – это далеко не все. Самому Бухгалтеру журналист Фёдор Миронов никак не мешал, и тот дядька, которого не успела посадить следователь Иванова, тоже с шефом не пересекался. Бухгалтер просто выполняет чьи-то заказы. Случайных людей? Вряд ли. Скорее всего, есть какой-то важный дядя, который как хочет вертит и Бухгалтером, и ментами, и следователями прокуратуры, которые согласились на него работать, и многими другими людьми. А то, может, и не один такой дядя, а несколько их, и повидаться с ними простому киллеру Сёме никогда в жизни не придётся. И не хочется.

Вот с какого боку Бухгалтеру мешали этот самый Кароль, его рыжая помощница и её любимый мент? Да ни с какого. Но если бы у Кароля вчера получилось то, чего он хотел, сейчас бы Бухгалтер уже оказался за решёткой, а то и на кухне у кого-нибудь из друзей детектива. Получил бы свою порцию амитала – и живо выложил бы, кто ему заказал и Зелинского, и эту рыжую, и Фёдора Миронова, и всех других. А что потом было бы? Кто оказался бы следующий в этой цепи, первое звено которой – он сам, Сёма?

Парень вздрогнул, когда какой-то голос внутри него явственно произнёс: «Дурак ты, Сёма. Тот детектив тебе зла не хотел, сотрудничество предлагал и государственную защиту. Зла он хотел Бухгалтеру и тем, кто над ним. Это они убили твоих родителей, искалечили дядю Серёжу, превратили тебя в убийцу. А ты их защищаешь, на них работаешь, по их приказу людей убиваешь. Дурак, ещё не поздно – вернись к Каролю, сдайся, повинись, и пусть он очистит Москву от всей погани, которую ты сейчас выручаешь». Сёма даже замотал головой, прогоняя этот голос: «Нет, я ему не верю. Он засадит меня в тюрягу. Лиза обо всём узнает, и я потеряю её. А Бухгалтера и других детектив трогать не станет, только деньги с них потребует. И потом – я всё равно уже позвонил шефу, предупредил его, он наверняка смотался, сделанного не воротишь».

Думать ни о чём не хотелось. До возвращения Лизы ещё целые сутки. Ах, Лиза… На восемь лет старше? А ростом меньше, совсем маленькая, но такая милая… Считает себя некрасивой – почему? И ножки у неё стройные, и фигурка, а лицо хоть и простоватое, но это от душевной чистоты. Не то что вчерашняя рыжая, которая засаду подстроила. Зеленоглазая. Да уж, красивая, что говорить, но ведь стерва. «Отчего же стерва? Это не она тебя, а ты её убить собирался!» – напомнил внутренний голос, но Сёма возразил: «А что мне делать? Я человек подневольный. Если откажусь, Бухгалтер меня закопает, а на ликвидацию рыжей и её хахаля ещё кого-нибудь найдёт».

Чтобы заставить внутренний голос замолчать, Сёма прошёл к телевизору и включил. Какая-то телепередача. Женщина всхлипывает, с ней мальчик маленький – тоже слёзы утирает. Что с ними такое приключилось?

– Елена Михайловна, это правда, что вас пытались выселить из квартиры?

– Да, было такое. Якобы у Феди нашлись другие наследники и потребовали, чтобы я выселилась. Но я хорошо знаю родственников Феди, они бы так не поступили – выгонять на улицу меня и нашего с ним ребёнка. Они к нам очень хорошо относятся, помогают чем могут.

– Елена Михайловна, вы считаете, что попытка выгнать вас на улицу – часть мести со стороны милицейских чинов, о которых писал разоблачительные статьи ваш погибший муж?

Сёму подбросило на месте, и дыхание спёрло. Мужа этой женщины звали Фёдор, он погиб… разоблачал нечистоплотных милиционеров… Да ведь это жена и сын того журналиста – Миронова! Это они сейчас в беде! «Ну что, доволен тем, что сделал?» – жёстко произнёс внутренний голос.

– Отстаньте все от меня! – закричал Сёма, словно с ним говорил кто-то посторонний. – Уйдите! Оставьте в покое! Меня этот ваш Миронов не жалел, и я не хочу его жалеть! Пусть сами разбираются! А я тут ни при чём!

Аня отдыхала после тренировки с Али и обдумывала последние новости. Итак, Махмуд всерьёз взялся за её обучение самообороне. При этом в Никиту превращать не собирается, и это понятно – навыки у вдовы Абу-Салем не те, желания проливать чужую кровь ни малейшего, но это ничуть не смущает людей Махмуда. Тогда зачем все эти тренировки? Просто научить защищать себя, если возникнет такая необходимость? Странная благотворительность со стороны Махмуда.

А этот дом…До сих пор не удалось толком осмотреть его, да сейчас и не получится, слишком устала, зато уже известно, что во многие его помещения лучше не заглядывать. Причём никаких табличек «Посторонним вход воспрещён», просто нельзя – и всё тут.

Майкл… Симпатичный парень. Очень симпатичный, прямо голливудский киногерой. Но и с ним не всё понятно. Махмуд не вполне доверяет ему? Но при этом поручает тренировать персонал и учится у него сам? Фехтованию… с ума сойти, зачем Махмуду фехтование? Впрочем, он наверняка часто бывает в Европе, хороший повод блеснуть там. Нет, всё-таки: если Махмуд не хочет, чтобы его гостья-пленница проводила время с Майклом, почему позволил познакомиться, открыто появиться вдвоём на завтраке?

И наконец – главное: по-прежнему непонятно: как отсюда убежать и зачем, если не для отбывания срока в российской тюрьме. Может, на это и расчёт Махмуда? В самом деле, отличный способ держать вдову Абу-Салем под контролем…

Аня и не заметила, как заснула. Проснулась она оттого, что кто-то настойчиво постучал в дверь.

– Кто там? – спросила спросонья женщина и тут же сообразила, что чужой никак не может быть. Разумеется, опять кто-то из людей Махмуда.

– Анна Абу-Салем, откройте! – произнёс по-английски властный женский голос. Аня подчинилась и только после этого удивилась, что к ней в гости пожаловала особа женского пола. До сих пор ни одной женщины в этом доме не видела…

Гостьей оказалась дама лет тридцати, очень стройная, черноволосая, но с правильными европейскими чертами лица, с повелительным взглядом, одетая в белый брючный костюм, при виде которого Аня чуть не упала. При всём своём слабом знании здешних обычаев, она не сомневалась, что подобная женская одежда с исламом никак не совместима. Да и в её гардеробе ничего подобного не имелось.