Дж. М. Дарховер - Вечно

Припарковавшись возле «Мерседеса» своего отца, Кармин, потягиваясь, вышел из машины. Хейвен направилась прямиком в дом, не дожидаясь его. Проследовав за ней и зайдя в фойе, он наткнулся на отца.

– Привет, ребята, – сказал Винсент, с беспокойством смотря на них.

– Привет, – ответил Кармин.

– Доктор ДеМарко, сэр, – сказала Хейвен. – Можно мне уйти?

– Разумеется, dolcezza. Тебе даже не нужно об этом спрашивать.

Кармин нахмурился, наблюдая за тем, как Хейвен поднимается по лестнице.

– Я пойду спать.

Винсент вздохнул.

– Дай ей время, Кармин.

Кивнув, он поднялся на третий этаж и прошел в свою комнату, однако в его спальне было темно и пусто. Он направился к спальне Хейвен, и, взявшись за ручку, ощутил сковавшую его грудь боль. Он испытал облегчение, когда дверная ручка с легкостью повернулась. Зайдя в комнату, он увидел забирающую в постель Хейвен.

Разувшись, он лег рядом с ней.

– Это не твоя, блять, вина, Хейвен, – сказал он, притягивая ее к себе. – Ты ни в чем не виновата. Я не позволю тебе отталкивать меня.

Ее тело задрожало, когда она начала плакать, так и не сказав Кармину ни слова.

Книжные шкафы, окружавшие Хейвен, походили на небоскребы, возвышавшиеся над ней в библиотеке. Прохаживаясь меж рядов, она наугад доставала книги и изучала их обложки. Бегло просматривая описание книги, она надеялась найти что-нибудь для себя.

С момента их возвращения в Дуранте прошло уже несколько дней. Вернувшись аккурат к началу нового учебного года, который должен был стать для него выпускным, Кармин погрузился в учебу и футбол, оставляя Хейвен наедине с ее собственными делами. Несмотря на то, что она готовила и поддерживала чистоту в доме, у нее по-прежнему оставалось много свободного времени.

Желая отвлечься, она все чаще и чаще стала пропадать в библиотеке. Она надеялась на то, что сможет затеряться в других мирах, погрузиться в вымышленные времена и места, прожить жизнь другого человека. Ей хотелось забыть обо всем том, что вновь обрушилось на нее, дабы вновь и вновь не терзать себя мыслями о последних мгновениях жизни своей матери. Хейвен часто размышляла о том, о чем она думала и что чувствовала. Было ли ей страшно? Было ли больно? Усомнилась ли она хотя бы она один короткий миг в правильности своего решения?

Хейвен снедало чувство безысходности. Она сбежала в тот день в Блэкберне из-за того, что ей отчаянно хотелось спасти свою маму, и она никогда об этом не забывала. Она всегда помнила о своем обещании и была так близка к тому, чтобы его выполнить, но в самый последний момент все рухнуло.

Теперь было уже слишком поздно. Ее мама умерла.

Проводя пальцами по корешкам книг, Хейвен наткнулась на безымянный корешок. Достав книгу в кожаном переплете, Хейвен заметила упавший на пол листок. Подняв его и развернув, она нахмурилась, поняв, что это было письмо.

Опустившись в стоявшее у окна кресло, она положила книгу на колени и прочла выцветшее от времени письмо.

08/10/97

Миссис ДеМарко,

после тщательного расследования я решил, что больше не могу вести это дело. Берясь за него, я не знал подробностей, касающихся несовершеннолетнего ребенка, в отношении которого проводится расследование, и, знай я их изначально, я ответил бы Вам отказом. Официально Хейвен Антонелли не существует, и я настоятельно прошу Вас забыть о том, что Вы когда-либо с ней виделись. Опасно втягивать себя в какие бы то ни было дела с подобными людьми, поскольку они, не колеблясь, заставят Вас замолчать в том случае, если им станет известно о Ваших действиях. К данному письму прилагаются все средства, которые были выплачены мне с Вашей стороны. Пожалуйста, обратите внимание на то, что наш контракт расторгнут. Прошу Вас никогда больше не обращаться ко мне по данному вопросу. Благодарю за понимание.

Артур Л. Браннинган, частный детектив

Прочитанное настолько сильно ошарашило Хейвен, что она пробежалась глазами по письму еще раз, испытывая полную уверенность в том, что она, должно быть, что-то неправильно прочла. Кусочки паззла начали складываться в цельную картину, лишившую ее дара речи.

Глаза Хейвен наполнились слезами, внутри у нее все рухнуло, когда она задержалась взглядом на дате, видневшейся в верхнем углу письма. 8 октября 1997 года – через несколько дней Мауру ДеМарко убили.

* * *

Сидя в окружении бесчисленного множества бумаг и папок, Винсент постукивал по столу ручкой. Работы становилось все больше и больше, однако ему никак не удавалось на ней сосредоточиться. Его внимание рассеивалось, его мысли и глаза возвращались к экрану стоявшего рядом с ним компьютера, на который поступало изображение с включенных в доме камер.

С тех пор, как Хейвен и Кармин вернулись из Блэкберна, прошло уже около двух недель, и эти дни, как казалось Винсенту, были одними из самых долгих в его жизни. В доме царила напряженность, всеобщее молчание действовало Винсенту на нервы. Сидя каждый вечер в своем кабинете, он наблюдал за тем, как его сын меряет шагами коридор и не решается к нему зайти. Теребя волосы, он что-то бормотал, ругая себя, и, несмотря на то, что Винсент не мог его слышать, он прекрасно понимал, что именно завладело мыслями Кармина.

Нажав на клавиатуре несколько кнопок, Винсент выбрал изображение с камеры, установленной в библиотеке. Он увидел Хейвен, свернувшуюся калачиком в кресле у окна. Она проводила там каждый вечер, в то время как его сын терзался в коридоре в нескольких футах от его двери. Хейвен сидела в темноте и смотрела в окно. С каждым днем она все больше и больше отстранялась от Кармина, однако у Винсента не было ни сил, ни энергии для того, чтобы выступать в качестве посредника.

La famiglia поглотила его. Ради них он лгал, обманывал, воровал и убивал, но, несмотря на это, существовала одна вещь, которой он гордился – он всегда был предан организации. Не взирая на то, что он был преступником, его всегда несколько утешала мысль о том, что он был человеком чести. В последнее время все это отошло на второй план, и они были прекрасно осведомлены об его поступках. Все они умели распознавать ложь.

И Винсент устал все время лгать.

Однажды Маура сказала ему о том, что смерть дарит освобождение. Возможность жить достается не всем, со смертью же дело обстоит иначе. Смерть несет в себе свободу – мы становимся свободны от всего того, что давило на нас и сдерживало нас. Обычно Винсент смеялся, когда она говорила нечто подобное, но теперь он понимал ее слова. Он понимал, каково это – желать обрести покой тогда, когда ты попросту не можешь его обрести, поскольку у тебя остались неоконченные дела. До тех пор, пока ты не достигнешь своей цели, ты будешь продолжать к ней идти, несмотря ни на что. Винсент завидовал тем, кто мог покоиться с миром. Он бы все отдал за то, чтобы с его плеч свалилось то непосильное бремя, которое он нес.