Дж. М. Дарховер - Вечно

Чертов удар молнии.

Надев шорты, он взял пульт от стереосистемы и начал переключать станции, плюхнувшись на кровать. Он действительно вымотался, его глаза закрывались. Он слегка задремал и заставил себя открыть глаза, когда его кровать немного прогнулась. Рядом с ним сидела Хейвен, поэтому, приподняв одеяло, он предложил ей жестом присоединиться к нему.

– Я не хотела тебя будить, – сказала она, ложась.

– Я просто закрыл глаза, – ответил Кармин. – Кстати, ты уже лучше выглядишь. В смысле, я не имею в виду того, что ты до этого выглядела плохо или что-то вроде того, я о том, что после душа ты выглядишь свежее. Мда, тоже что-то не то. Не обращай на меня внимания.

Она рассмеялась над его бессвязным бормотанием, и протянула к нему руку, но, засомневавшись, замерла. Ободряюще улыбнувшись, он закрыл глаза, наслаждаясь ее легкими прикосновениями, пока она изучала его лицо. Она провела кончиками пальцев по его носу и по лбу, после чего запустила их в его волосы.

Когда он снова посмотрел на нее, выражение ее лица поразило его. Она выглядела так, словно была охвачена чем-то вроде благоговения. Ее рука покоилась на его щеке, и, пока он наблюдал за ней, он заметил, что ее взор затуманился.

– Что-то не так? – спросил он.

– Просто слишком много всего и сразу.

Он кивнул и сделал глубокий вдох, не зная, что именно ему следует сказать. Он не хотел слишком сильно давить или пугать ее, но, с другой стороны, ему не хотелось и того, чтобы она подумала, будто он не воспринимал происходящее всерьез, потому что на самом деле он очень серьезно к этому относился.

– Так ты…? – начала она, снова делая первый шаг.

– Что я?

Она провела большим пальцем по его щеке, от ее прикосновения у него покалывало кожу.

– Ты действительно чувствуешь это?

– Да. Кажется, что под кожей у тебя возникает статическое электричество.

Она улыбнулась.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Colpi di fulmine? – предположил он. В ответ она просто посмотрела на него, и он улыбнулся. – Полагаю, ты захочешь, чтобы я перевел.

– Пожалуйста?

– Это когда тебя тянет к кому-то настолько сильно, что это походит на удар молнии.

В ответ она только лишь внимательно посмотрела на него.

– Хорошо.

– «Хорошо» в смысле «Хорошо, ты, конечно, идиот, Кармин, но как, блять, скажешь» или в смысле «Хорошо, в этом дерьме есть смысл»?

– В этом есть смысл, – ответила она. – Это странно, но, полагаю, мне это нравится.

– Полагаешь?

– Я не знаю, что со всем этим делать, – сказала она, отводя взгляд. – Все это очень ново для меня, и я не знаю, чего ты ожидаешь.

Он приподнял ее лицо для того, чтобы она посмотрела на него.

– Я ничего не ожидаю, tesoro. Не стану лгать – ты привлекаешь меня, но мы будем делать только лишь то, чего захочется тебе. Мы будем теми, кем ты захочешь нас видеть. Я хочу только лишь того, чтобы мне дали шанс. Я прошу тебя о том, чтобы ты подарила мне шанс.

– Шанс на что?

Шанс на что? У него не было ответа на этот вопрос. Шанс проявить себя? Стать счастливым? Быть рядом с ней? Шанс на доверие? На то, чтобы быть любимым? Быть понятым? Шанс на то, чтобы любить ее? На то, чтобы, наконец, стать кем-то стоящим?

– Просто… шанс. Если ты считаешь, что не можешь этого сделать, то я пойму тебя. И отступлюсь.

– Я не хочу, чтобы ты отступался.

– Хорошо, потому что я на самом деле тоже этого не хочу, – сказал он. – Я не могу обещать того, что все будет легко или того, что у нас будет одно лишь только счастье. Никогда прежде мне не доводилось делать ничего подобного, поэтому я не представляю, что именно я делаю. Но я постараюсь быть ради тебя хорошим.

– Я тоже не знаю, что делаю, – ответила Хейвен.

– Мы можем учиться вместе. Просто скажи, чего именно ты от меня хочешь, и мы разберемся с этим дерьмом.

Она улыбнулась, но он ощущал ее беспокойство.

– Ты делаешь меня счастливой. Я, эм… не знаю, как далеко мы сможем зайти, но мне не нравится здесь находиться, когда тебя нет рядом.

Он понимал, что ей, должно быть, было тяжело.

– Ты доверяешь мне?

Она посмотрела на него, колеблясь.

– Да.

Ее ответ произвел на него сильное впечатление, даже несмотря на то, что он надеялся его услышать.

– То есть, ты веришь в то, что я не причиню тебе боль намеренно?

– Да.

– Я не умею предсказывать будущее, но я сделаю для тебя все, что будет в моих силах.

Она улыбнулась.

– Спасибо.

– Нет, спасибо тебе. Это ты рискуешь, доверяясь мне. И я ценю это, и не собираюсь воспринимать это как само собой разумеющееся.

Он мягко прижался своими губами к ее губам, и она улыбнулась, когда он отстранился.

– Вау, – она нежно провела кончиками пальцев по его губам. – У тебя удивительно сладкие губы для того, чтобы порой произносить настолько непристойные вещи.

Он разразился смехом.

– Думаю, ты бредишь. Давай-ка поспим, иначе ты скажешь мне еще и о том, что я пахну как солнечный свет или что-нибудь вроде того.

– Ты действительно пахнешь как солнечный свет.

– И как же он пахнет?

– Он пахнет как окружающий нас мир. Теплом. Счастьем. Безопасностью, – она сделала паузу. – Зеленью.

– Зеленью?

Она кивнула.

– Зеленью.

Он просто смотрел на нее, не зная, что еще добавить. Эти слова были самыми милыми из всех, что ему когда-либо говорили.

* * *

Пиццерия «Tarullo's Pizzeria» представляла собой небольшое заведение, принадлежавшее иммигранту второго поколения Джону Тарулло. Винсент был знаком с ним уже много лет, их дети были ровесниками. Он был, что называется, omu de panza – «человеком с брюхом», и Cosa Nostra вознаградила его за это. Он занимался своим собственным бизнесом и имел другие взгляды на жизнь, но они убедились в том, чтобы никто не угрожал его бизнесу. Тарулло не нравилось в чем бы то ни было полагаться на организацию – в действительности, он много раз говорил Винсенту о том, какое отвращение он к ней питает – но ему было известно и то, что их место обязательно занял бы кто-нибудь другой. Кто-то в любом случае держался бы поблизости, ожидая от него чего-нибудь, и было лучше, если подобным человеком, по крайней мере, был кто-то из его знакомых.

Самому Винсенту казалось, что он обязан защищать это место. Кармин был бы мертв, если бы не Тарулло. Именно он нашел Кармина в тот вечер, когда в него выстрелили, и Винсент чувствовал себя бесконечно обязанным этому мужчине за то, что он спас его сына.

Тарулло же, в свою очередь, предпочел бы об этом забыть.

В пиццерии никогда не возникало особых проблем, поскольку всем было известно о том, под чьей защитой она находится, поэтому Винсент был сбит с толку, когда его попросили туда приехать.

Как только он зашел в пиццерию, он сразу же услышал громкие, спорящие голоса. Он замер, опуская руку на скрытое под его пальто оружие и осматривая стоявших возле стойки мужчин.