Дж. М. Дарховер - Вечно

– Да, – сказал доктор ДеМарко. – Это она.

– Приятно спустя столько времени, наконец, увидеть ее, – сказал мужчина. – Мне любопытно, Винсент. Как ты думаешь, стоила ли она того?

От горького смеха доктора ДеМарко у Хейвен по позвоночнику пробежал холодок, заставляя ее еще больше нервничать.

– Смотря, в каком плане ты об этом спрашиваешь: в личном или в деловом?

– В личном.

– Разумеется, она того не стоила.

После этих слов Хейвен едва не лишилась дыхания. Его ответ ранил ее. Неужели она была настолько никчемной?

– Но, если говорить с точки зрения бизнесмена, – сказал доктор ДеМарко, – то следует заметить, что она – усердный работник. У меня есть чистая одежда, порядок в доме и еда.

– Получается, она была неплохим денежным вложением? – спросил другой мужчина, его слова было сложно разобрать из-за сильного акцента. Хейвен посмотрела на него. Денежным вложением?

– Можно и так сказать, – доктор ДеМарко изменил свою позу и прочистил горло. – Дитя, почему бы тебе не приступить к приготовлению ужина? Сегодня к нам присоединятся мои гости.

Она кивнула.

– Да, сэр.

Сердце Хейвен учащенно билось, пока она направлялась в сторону кухни. Она облокотилась на кухонную тумбочку для того, чтобы перевести дыхание. Пока она делала глубокие вдохи, домой вернулся Доминик, и, поприветствовав собравшихся в гостиной мужчин, прошел на кухню к Хейвен.

– Ты выглядишь взволнованной, – сказал он, доставая из холодильника колу.

– Просто нервничаю, – призналась она.

Доминик вздохнул, открывая колу и облокачиваясь на тумбочку рядом с ней.

– Тебе станет легче, если я скажу, что они и меня заставляют испытывать дискомфорт?

– Серьезно?

Он кивнул.

– И так было всегда. Моя мама тоже не питала к ним теплых чувств, она всегда пыталась держать нас подальше ото всего этого, но Кармин, кажется, за многие годы проникся подобным стилем жизни.

Хейвен попыталась представить Кармина среди этих людей, но это был не тот человек, которого она знала.

– Вы знаете, зачем они приехали?

– По делам, я полагаю, но больше я ничего не знаю. Как я уже говорил, я не участвую в делах отца, – он сделал глоток колы, качая головой. – Мужчина в сером костюме – Сальваторе – их босс. А итальянского парня с акцентом зовут Джованни.

– А еще двое? – спросила она. – Вы знаете их?

– Я знаю одного из них. Нунцио. Парень с бритой головой. Мы вместе гуляли, когда были детьми, но это давно в прошлом. Мы больше не дружим.

Улыбнувшись ей, Доминик вышел из кухни.

* * *

Около часа спустя – в то время, пока Хейвен готовила ужин – в кухне послышались шаги, от этого звука кожа Хейвен начала покрываться мурашками. Оглянувшись, она заметила стоявшего в дверном проеме кухни парня по имени Нунцио. Он прошелся взглядом вниз по ее телу, и она развернулась к еде, надеясь на то, что он уйдет, когда увидит то, зачем пришел.

Она помешивала пасту, когда снова услышала шаги, парень направился прямо к ней. От той напряженности, которой было охвачено ее тело, ее мышцы охватила ноющая боль, ее руки дрожали с каждым шагом, который делал Нунцио. Он остановился рядом с ней, и она начала дрожать от того отвращения, которое испытала в тот момент, когда почувствовала своей кожей его дыхание.

– А ты гораздо симпатичнее, чем я полагал, – сказал он, слегка проводя костяшками пальцев вниз по ее руке. – Думаю, мы могли бы немного развлечься.

Он опустил руку на ее бедро. Хейвен крепко зажмурилась, желая того, чтобы он убрал свою руку. В этот же миг ее отбросило в сторону. Она налетела на плиту, ее рука приземлилась в кастрюлю с кипящей водой. Она быстро открыла глаза, ощутив опаляющую боль, и сжала другой рукой свою пульсирующую ладонь. Доктор ДеМарко прижал Нунцио к тумбочке, поднеся к его шее зазубренное лезвие кухонного ножа.

– Не дотрагивайся до моей собственности, Косоглазый, – сказал он резким тоном.

Нунцио безучастно посмотрел на него.

– Я услышал тебя.

Лезвие ножа находились настолько близко к его коже, что вот-вот повредило бы ее. Хейвен могла видеть, как пульсирует вена на его шее, пока его сердце бешено колотилось. Спустя мгновение доктор ДеМарко сделал шаг назад, и Нунцио, бросив на Хейвен взгляд, вышел из кухни. Бросив нож на тумбочку, доктор ДеМарко направился к Хейвен.

Она отпрянула от него.

– Я сожалею.

Игнорируя то, что она вздрогнула, он взял ее руку для того, чтобы осмотреть ожог.

– Ты ни в чем не виновата.

Набрав в раковину холодной воды, он опустил в нее руку Хейвен, сказав ей, чтобы она держала ее в воде в течение двадцати минут. После того, как доктор ДеМарко ушел, Хейвен смотрела на часы, отсчитывая время. Как только двадцать минут прошли, она спустила из раковины воду и заново принялась за приготовление пасты.

* * *

Приехав домой после футбольной тренировки, Кармин заметил выстроившиеся перед домом взятые на прокат седаны. Их вид заставил его занервничать. Отец вернулся из Чикаго не один.

Заходя в дом, Кармин дошел до фойе и услышал голос Сальваторе. Быстро взглянув на находящуюся на кухне Хейвен, он направился в гостиную.

Сальваторе улыбнулся, когда он вошел.

– Ах, Principe! Вот и мой крестник!

Кармин поцеловал внешнюю сторону руки Сала, когда тот протянул ее ему. Если и существовала такая традиция, от которой Кармина подташнивало, то ею точно было целование руки.

– Рад Вас видеть, Сал.

– И я тебя, мой дорогой мальчик. Мы только что о тебе говорили.

– Что-нибудь хорошее? – спросил Кармин.

– Твой отец рассказывал нам о том, чем ты занимался.

Он усмехнулся.

– Значит, плохое.

Винсент поднялся со своего места, качая головой, пока остальные смеялись.

– Если вы нас извините, друзья, то мы ненадолго отлучимся. Мне нужно поговорить со своим сыном.

Сал махнул ему в знак согласия, и Кармин побледнел, заметив выражение лица своего отца. Он прошел за ним, начиная паниковать. Винсент остановился в фойе.

– Поднимайся в мой кабинет. Я приду через минуту.

Кармин опустился в черное, кожаное кресло в кабинете своего отца, пытаясь казаться непринужденным, хотя на самом деле внутри него царил полнейший хаос. Он постукивал пальцами по подлокотнику до тех пор, пока через несколько минут позади него не открылась дверь.

Сев за свой стол, Винсент открыл ноутбук. Он не произносил ни слова, не обращая никакого внимания на присутствие Кармина, который начинал нервничать еще больше. Зачастую молчание его отца было куда хуже, чем крики.

– Тебе нравится число тринадцать, Кармин?

Кармин нахмурился, услышав вопрос.

– Конечно. В смысле, это же всего лишь цифра.

– Никогда не понимал этой одержимости числом тринадцать, – сказал Винсент, что-то печатая на своем ноутбуке и не удостаивая Кармина взглядом. – Существует даже психическое расстройство, связанное с боязнью этого числа – трискаидекафобия. В южной части Италии слово «tredici» – то есть число тринадцать – используется и в качестве сленга, означающего, что чья-то фортуна изменила ему.