Сандра Браун - Алиби

— Почему?

— Не знаю, должно быть, обычный каприз. — Она слегка пожала плечами. — Вместо этого я отправилась на ярмарку в Бьюфорте.

— На ярмарку?

— Да, в тот день в Бьюфорте была ярмарка и праздничный карнавал. Это легко проверить, мистер Смайлоу. Именно туда я и отправилась после того, как уехала из Чарлстона.

— Это может кто-нибудь подтвердить?

— Сомневаюсь. Там были сотни людей. Вряд ли меня мог кто-то запомнить.

— Повторяется история с официанткой из Хилтон-Хед? Похоже было, что вырвавшееся у Стефи замечание понравилось Смайлоу не больше, чем самой Юджин, поскольку, прежде чем продолжить, он бросил в ее сторону сердитый взгляд.

— Вы могли где-то увидеть объявление о ярмарке и выдумать эту поездку, как выдумали путешествие в Хилтон-Хед, — сказал он, на мгновение сбившись с корректного тона, какого старался придерживаться с начала допроса.

— Могла, но не выдумала.

— Почему мы должны верить вам, если однажды уже поймали вас на лжи?

— Можете не верить… — Юджин пожала плечами. — В конце концов, где я была, не имеет никакого значения, потому что, как я уже сказала, я не была знакома с Лютом Петтиджоном и ничего не знаю об обстоятельствах его трагической смерти.

— Мисс Кэрти не знала даже, что он был застрелен, — вставил Перкинс, с одобрением посмотрев на нее.

— Да, мы все помним, как была потрясена ваша клиентка, когда мы упомянули при ней о подлинной причине смерти Петтиджона. — Под насмешливым взглядом детектива Юджин вспыхнула, но сумела сдержать себя.

— Выезжая из Чарлстона, я намеревалась побывать именно в Хилтон-Хед, — повторила она. — Но когда я увидела ярмарку, то решила провести время в Бьюфорте. Все-таки Хилтон-Хед находится довольно далеко от Чарлстона.

— Почему вы скрыли это в первый раз?

"Чтобы защитить себя. И чтобы спасти Хэммонда…” — такова была правда, но Юджин не смела ее открыть. В конце концов, Хэммонду полагалось говорить правду по долгу службы, но он молчал, так почему же она должна открыть свою тайну?

После вчерашней встречи с Бобби Тримблом Юджин долго лежала без сна, обдумывая свое положение. В конце концов она пришла к заключению, что, если ей удастся удерживать Бобби на порядочном расстоянии, никто и никогда не сможет связать ее с Петтиджоном. Пока Хэммонд уверен в ее невиновности, то, где она провела ночь с субботы на воскресенье, останется их тайной хотя бы уже потому, что истина была невыгодна ему самому.

Но ведь Хэммонд — специальный помощник окружного прокурора, и он будет вести это дело, напомнила она себе. До каких пор он сможет пренебрегать своими служебными обязанностями?

Очевидно, до тех пор, пока будет уверен в ее невиновности. Но если у него появится хотя бы тень сомнения, тогда…

О том, что случится тогда, Юджин размышлять не стала. “Буду отвечать на вопросы, пока он не убедится в моей невиновности, а там видно будет”, — решила она.

— С моей стороны это было глупо, мистер Смайлоу, — сказала Юджин. — Но мне почему-то показалось, что история с поездкой в Хилтон-Хед будет звучать гораздо убедительнее. В конце концов, я уже не маленькая девочка, чтобы любить карнавалы и ярмарки.

— Но зачем вам понадобилось убеждать нас в чем-то? Фрэнк Перкинс поднял руку, но Юджин опередила его.

— Я не привыкла, чтобы меня допрашивали в полиции, — сказала она. — Я нервничала, как, наверное, нервничает каждый, кто попадает в этот кабинет. Вы должны меня понять.

— Я вас понимаю, доктор Кэрти, — сказал Смайлоу с кривой улыбкой. — Поверьте, у меня не было ни малейшего намерения запугивать вас, но и вы меня поймите: с моей точки зрения, вы вели себя намного спокойнее, чем любой из тех, кого я когда-либо допрашивал. И я, и мисс Манделл, и мистер Кросс — мы все отметили, как хорошо вы владеете собой. Редко кто способен держаться столь невозмутимо, когда его обвиняют в убийстве.

Не зная, как расценивать эти слова — как оскорбление или как комплимент, — Юджин промолчала. Интересно, промелькнуло у нее в голове, что сказал Хэммонд по поводу этого ее “странного спокойствия”? У кого, у кого, а у него-то было что сказать…

— Знаете, мисс, вы — настоящая мошенница!..

— Прошу прощения, как вы сказали ?.. Притворяясь оскорбленной, она запустила обе руки ему в волосы, и попыталась оторвать его голову от своей шеи, но он не поддался.

— Просто ты попал на женщину, которая умеет прекрасно владеть собой, — проговорила она, оставляя свои попытки. Его щетина слегка кольнула ее грудь.

— Когда я спасал тебя от морских пехотинцев, я подумал: “Вот крутая телка”.

— То “мошенница”, то “крутая телка”… Уж не знаю, что звучит оскорбительнее.

— ..Но в постели, — продолжал он, не слушая ее, — твое поведение никак нельзя назвать сдержанным.

— Трудно сдерживаться, когда…

— Когда что?

— Когда…

Его язык коснулся ее соска, и она снова потеряла всякое самообладание.

— Вы были на ярмарке одна?

— Что? — Вопрос Смайлоу так резко вернул ее к действительности, что на мгновение Юджин растерялась и, не совладав с собой, бросила на Хэммонда быстрый взгляд. Его глаза полыхнули в ответ таким жаром, словно он все это время читал ее мысли и испытывал то же, что и она. Вновь испытывал…

И, глядя на вздувшуюся, пульсирующую вену у него на виске, Юджин со стыдом и растерянностью осознала, что всего минуту назад она была опасно близка к самому настоящему оргазму.

— Что вы сказали? — снова повернулась она к Смайлоу, и детектив повторил свой вопрос.

— Да-да, — поспешно кивнула Юджин. — Я была на ярмарке одна.

— И оставались одна на протяжении всего вечера? — уточнил Смайлоу.

Смотреть в его немигающие глаза и лгать было невероятно трудно, но она снова кивнула.

— Вы не встретили никого из друзей? Ни с кем не познакомились? Может быть, вы позволили кому-то поухаживать за вами?

Юджин быстро сглотнула. Это было уже очень “горячо”. Почему он спрашивает?

— Нет, я была одна, — повторила она снова, борясь с подступающей паникой.

— У меня нет сомнений, что вы уехали с ярмарки тоже одна, — сказал Смайлоу с плохо скрытой издевкой. — Позвольте узнать, во сколько это было?

— Когда аттракционы стали закрываться. Сколько времени тогда было, я просто не помню — не обратила внимания.

— И куда вы отправились потом?

— Вопрос не относится к существу дела, — вмешался долго молчавший Перкинс. — И вообще, детектив, результаты этой, с позволения сказать, беседы, а по сути — самого настоящего допроса, не могут иметь никакой юридической силы. У вас нет никаких оснований требовать от моей клиентки отчета о том, где она была, что делала, с кем встречалась или не встречалась. Мисс Кэрти имеет право вообще не отвечать на ваши вопросы, к тому же вы пока не доказали, что она побывала в номере Петтиджона или хотя бы возле него. Она же объяснила, что даже не была с ним знакома! — Тут адвокат даже привстал на стуле от возмущения. — Совершенно недопустимо, чтобы человек с такой безупречной репутацией и занимающий столь заметное положение в обществе, как доктор Кэрти, подвергался этому возмутительному допросу на том лишь основании, что какой-то приезжий из Мейкона утверждает, будто видел ее в коридоре, хотя вы сами заявили, что он в это время не чаял, как добраться до туалета! Скажите, Смайлоу, вы действительно считаете человека, страдающего острым кишечным расстройством, способным замечать что-либо вокруг себя? Может ли он быть достаточно надежным свидетелем, чтобы на основании его показаний обвинять мою клиентку в таком серьезном преступлении, как убийство? Если да, — тут голос адвоката зазвенел от возмущения, — то я могу сказать вам только одно: вы опустили планку, опускать которую нельзя ни в коем случае. Этак вы далеко пойдете, детектив! Подумайте об этом на досуге, потому что мы немедленно уходим. И зарубите себе на носу: в следующий раз моя клиентка и пальцем не пошевелит, чтобы помочь полиции, которая только и делает, что оскорбляет ее, вторгается в ее частную жизнь и мешает нормальной работе с пациентами. И он знаком предложил Юджин встать.