Евгений Кашников - Анимация мысли

Он и Камиэль, защищая Нику от феникса, окружили ее плотной завесой, чтобы ее свечение не разорвало свою обладательницу. Произошел взрыв, создавая обратный эффект: они исчезали из этого мира, затягиваясь в образовавшуюся ими черную дыру.

Она затягивала феникса туда же. Еще несколько секунд и огненный демон исчез во мраке бездонной пропасти.

Черная дыра закрылась. Их больше не было здесь…

– разряд – врачи нервно бегали – еще разряд

– одна дышит, что с теми двумя?

– пока ничего,

– что значит ничего, работать!

Они забегали быстрее.

– Сегодня в полночь по местному времени произошло ДТП.

Пострадавших трое, все в тяжелом состоянии доставлены в областную поликлинику, водитель проверяется на состояние опьянения. На месте ДТП обнаружены черные следы гари, образовавшиеся не понятно… – диктор, рассказывая новости, повел рукой в сторону, словно удивляясь своему сомнению, и продолжил – среди очевидцев огня никто не видел. На этом сегодня все, будьте внимательней, вокруг тысячи жизней!

Нике, сквозь сон, потихоньку возвращался слух, затем стала проясняться картинка перед глазами.

– где я?

– Вы попали в аварию. Сейчас в областной больнице. Все плохое позади. Поправляйтесь – медсестра, словно вызубренной фразой проговорила ответ, и воткнула в трубку капельницы сладкий одурманивающий» сон»

Щелчок. Вспышка белого света. Вопрос:

– Ты любишь жизнь?

Все быстро исчезло.

еще щелчок. Снова вспышка света. Тот же вопрос:

– Ты любишь жизнь?

Кто-то медленно подходит, протягивает руку:

– Эли?

капнула одна слезинка, другая. Резкий глубокий вздох. Почти шопотом ответ:

– да… конечно-

Камиэль открыла глаза.

Он пытался вырваться. Но один разряд дефибриллятора, второй, впихивали его обратно в это…: «Что это?… Где мы?». Не понимая, как найти на «это» ответы, он прикоснулся ко врачу, увидев всю его жизнь, уловив в ней знания в областях: биохимии, анатомии, патологии: «Я не хочу сюда!!», – Снова, вырываясь, боролся Он.

– Так, ну все вроде

– да, пульс в норме

– трижды спасли

– Ага, как-будто не хотел жить?

– действительно странно, как это вообще возможно?

– на самом деле ты хочешь жить, но только с самому себе навязанным принципом. То есть, например: с любимым чем-то или кем-то, без чего не видишь смысла для себя. Я не касаюсь здесь наркомании, это совершенно другое.

– снова философия?

– сегодня можно – пытаясь пошутить, глав. врач снял с лица маску и улыбнулся – всем спасибо. До завтра

Медики, прощаясь, торопливо выходили из реанимационной

Вокруг Вероники стояли ее друзья.

Но сейчас она была одна. Она сидела на краю стула обнаженной, немного склонившись, слегка касаясь пальцами лица. В другой руке, лежала пара ее слезинок. В рассеянных мыслях, среди отрывков памяти, ей вспомнился Макс. Та ночь…

Вдруг, Ника почувствовала по своей спине чье-то дыхание, страстное, теплое. Затем кто-то задел ее кончиком пальца и медленно провел по ее позвонкам. Как же безумно. Ника выгнулась вперед. Еще один выдох, она выгнулась влево. Одна ее рука скатилась с лица ближе к груди, другая бросила те слезинки, как не нужные ей… уже и забыла, что держала. По ее коже пробежали мурашки. Выдох Ники издал нежный стон. Кто-то губами прикоснулся к ее шее. Его рука огибала со спины талию, затем был уже низ ее живота. Еще поцелуй. Еще один жаркий выдох. Она резко открыла глаза, обернулась, но все исчезло.

Вокруг стали появляться один за одним стулья, пять, двадцать, сотня, появлялись люди так же быстро. Ника теперь уже была шикарно одета, дорогой парфюм, бокал вина, хотя ей было не интересно и не вкусно. Рядом стоял Александр Михайлович и кричал, даже орал перекрикивая несколько человек

– Красавчик! Давай! Делай его! Делай!

Ника привстала, перед ней был ринг по боям без правил. Она узнала на нем: «Лука?»

– Лука, добей его! Давай! Давай! С ноги ему! Давай. – Затем он наклонился к Веронике и шепнул на ухо – я же тебе сказал детка, мы «поднимем» с тобой «бабки»

– Да, да, ты был прав – она улыбнулась

– Пойдем, здесь больше нечего смотреть

Они стали уходить. Лука все продолжал добивать своего противника. К нему наклонился судья, чтобы прекратить бой, но и его апперкотом опрокинуло назад, лица всех были забрызганы кровью, словно это была дикая бойня на смерть. На ринг стали забегать сначала судьи, затем тренеры, какие-то посторонние люди. Все кинулись на Луку, снимая его со своей жертвы. Но он вырвался от них, и в прыжке нанес последний удар кулаком тому в голову. Толпа разом навалилась на Луку, и уже дождавшись, когда с ринга унесут проигравшего, отпустила его.

Он поднял вверх обе руки

Да! да! я сделал его, каждого! Яяяя чемпиоооон! – он просто орал.

Уже на выходе Ника повернулась к Луке, но увидев даже на таком расстоянии его взгляд, закрыла глаза, и шагнула из этой сцены.

Она вышла на площадку главного из всех театров России, выложенную специально для нее самым дорогим паркетом. С верхней сцены, до самого пола свисали декорации в виде тысячей золотых нитей уходивших прямо в зал, до нескольких передних рядов и рассеивались, редея, в оставшихся. В зале стояла полная тишина, все слушали, предвкушая появление «Самой…». В руке Вероники был микрофон усыпанный стразами, на ней было яркое красное платье, от самого ценного для всех кутюрье. Она сделала шаг, и как и все услышала звон своих каблуков. Еще шаг, зал стал наполняться звуками, шепотом, затем один громкий хлопок, не удержавшегося от своих эмоций зрителя, еще несколько… Ника, ускорившись, появилась перед тысячной аудиторией, пожиравшей ее взглядами. Все прожектора включились в один момент. Казалось: все находятся под дождем, от эффекта этих нитей, которые раздвигались, удаляясь от Вероники сохраняя определенное расстояние до нее. Словно сама стихия воды не желала нарушать ее красоту. Зал взорвался аплодисментами.

– Добро пожаловать джентльмены! – ставя игривый акцент на первую «е» Вероника словно завела мужскую аудиторию зала, медленно ведя пальцами ладоней по своему телу – и леди! – она выделила их, резко распахнув словно приглашая в объятья руки так, что все женщины почувствовали себя могущественнее тех, кто их ухаживал – я приветствую вас! – Ника спускалась в зал, протягивая руку тому, кого возжелала. Она успела только моргнуть, как перед ней оказался дряхлый старик, в рваных лохмотьях, протягивающий руку к тысячной купюре. Шол ливень, Ника держала эту купюру, но увидев себя нищей, хотя это было просто без тех нарядов, потянула деньги к себе, и рванула, убегая от него наполняясь изнутри слезами, Выбежав на дорогу, она видела тот грузовик, но что-то словно вкопало Веронику в асфальт. Резкий толчок. Он спас ее. Вставая, и помогая Веронике подняться, он предложил ей: