Berit Am - Мастер-Девил

Я замер с догорающей сигаретой в руке. Ревность? Я ревновал Эрику?

«Спасибо, Капитан Очевидность», — хихикнул внутренний голос. — «А я-то все думал, когда до тебя наконец-то дойдет, что ты просто ревнуешь ее даже к фонарному столбу?» Сигарета обожгла мне пальцы, я выругался и отбросил в сторону окурок.

«Я ревную?» — еще раз уточнил у себя я. — «Этого не может быть».

«Тебе так хочется потом опять обзывать себя кретином?» — поинтересовался внутренний голос. — «Признайся, наконец, себе — ты любишь Эрику, и давай думать, что делать теперь».

— Люблю…, - я произнес это слово вслух, перекатывая его на языке. Да нет, это невозможно. Я не умею любить. «Да? Ну, тогда я подожду, когда до тебя наконец дойдет реальность происходящего», — хмыкнул внутренний голос. Я опять закурил, собираясь с мыслями. Я люблю? Нет, не может быть. Эрика явно привлекает меня физически, но любовь… «Эй, ты где там?» — позвал я внутренний голос. — «С чего ты это взял?» Мне никто не ответил. Я глубоко затянулся, начиная мысленно перебирать все те эмоции, которые возникали во мне при виде Эрики. Ревность — несомненно. Ненависть — закономерный результат смертельной обиды от придуманного предательства и той же ревности. Нежность — да, безусловно. Даже при всей моей ярости за последние дни я не смог причинить Эрике заметного вреда. «А анальный секс?» — прошептал внутренний голос и снова умолк. Ну да, было дело… Но не скажу, что ей уж так не понравилось, судя по моим ощущениям… Желание… Желание постоянно видеть ее, постоянно прикасаться, защитить от внешнего мира, если потребуется, то запереть ее дома и никуда не пускать, пусть даже некоторые посчитают это насилием… Желание любить Эрику, долго, страстно, наслаждаться тем, как она прикусывает губу в судорогах оргазма, зная, что это я довел ее до такого состояния…

— Любить…, - я опять произнес это слово вслух. Да, я люблю ее, теперь в этом можно не сомневаться. «Не прошло и полгода», — ехидно прокомментировал внутренний голос. Но теперь вставала новая проблема — Эрика не любит меня. Она просто не может меня полюбить после всего того, что я с ней сделал, того, как я с ней обращался.

«Она, наверно, видеть меня больше не хочет», — грустно подумал я, — «после того, что было…»

Додумать я не успел.

— Кейн? — позвал меня запыхавшийся Дерек. — Б***ь, ты вообще представляешь, сколько времени? Кэтрин вся извелась и отправила меня на поиски.

— Нет, даже не могу себе представить, — честно ответил я

— Не сомневаюсь. Вставай и пойдем.

Я провел рукой по волосам, стряхивая полурастаявший снег.

— Дерек, я мудак.

— Еще бы, — подтвердил он. — И будешь простудившимся мудаком, если останешься здесь еще хотя бы на пять минут. Пошли, пошли, — и Дерек потащил меня за воротник куртки.

По дороге домой я попытался еще раз заговорить с ним.

— Дерек, я все понял не так. Б***ь, мне сказали, что Эрика трахается с Стивеном! И сразу после этого я вижу эту великолепную картину!

Дерек остановился и заглянул мне в глаза.

— Этого я не знал. Я предполагал, что ты сделал далеко идущие выводы только на основе увиденных фактов. Мы понимали, что Эрика не могла такого сделать, видя, что она… — он замолчал и резко пошел дальше.

— Что она? — я догнал его, и мы пошли рядом быстрым шагом.

— Ничего. Этот вопрос тебе придется решать с ней самому, — глухо ответил Дерек.

Я вспомнил еще кое-что.

— Слушай, Дерек, прости, что наехал на тебя сегодня. Честно, я не понимал, что мной тогда двигало.

— Не понимал? А сейчас понимаешь? — с усмешкой поинтересовался друг.

— Да, — кивнул я, — теперь, похоже, понимаю.

Но дальше продолжать я не стал, а Дерек не потребовал ответа, тем более, что мы уже дошли до дома.

— Дерек, спасибо, — сказал я, прощаясь с ним около двери в свою квартиру. — И тебе, и Мэтту, и Рою. Ты не представляешь, что вы для меня сделали.

— Почему же, представляю, — ухмыльнулся он. — С одной поправкой — мы сделали это для Эрики. Твою мрачность Кэтрин перенесла бы, но видеть, как ты издеваешься над бедной девушкой — это было выше ее сил.

Он удовлетворенно изучил мое ошарашенное выражение лица и похлопал по плечу:

— Ладно, не переживай так. Для тебя тоже. Твое поведение вгоняло всех в депрессию, даже Мэтт был сам не свой все это время.

— Спасибо, Дерек, — еще раз сказал я и открыл свою дверь.

Дома были темнота и тишина. Я, собственно, догадывался, что Эрика не будет дожидаться меня и уснет. Стараясь двигаться потише, я включил свет в коридоре и осторожно разделся, полагая, что девушка у себя. Как же меня удивил донесшийся из моей спальни жалобный стон: «Мне больно». На меня опять нахлынуло раскаяние, все воспоминания о той боли, которую я причинил, вспыхнули в мой голове.

Я заглянул в свою спальню. Да, она была там, свернувшись калачиком, подложив руки под голову, и крепко спала. Я на секунду усмехнулся, увидев «Сильмариллион», валявшийся около кровати. Значит, ее тоже усыпляет эта книжка. В чем-то мы похожи, кто бы мог подумать.

Эрика была одета в футболку и спортивные брюки, но явно приняла вечером душ, поскольку все еще чуть влажные волосы рассыпались по подушке. Одна прядь упала ей на глаза.

Я прилег рядом с Эрикой и обнял ее, прекрасно понимая, что, по всей видимости, это моя последняя возможность держать ее в объятиях, о большем в данный момент и не думал. Утром, вспомнив о том сексе в наручниках, она не захочет и смотреть на меня. Комната освещалась лишь рассеянным светом уличного фонаря. В мягком полумраке вид спящей девушки в моих руках казался какой-то сказкой, белые хлопья снега, падающего за окном, усиливали впечатление, и я начал растворяться в существующей реальности…

Мне мешает прядь волос, закрывающая ее лицо, и моя мужская сущность дает о себе знать. Я осторожно, очень осторожно убираю локон с ее лба, заправляя его за ухо, потом провожу пальцем ниже, по вырезу футболки. Я помню — этот жест днем в холле показывал ей, кто хозяин, а сейчас у меня одно желание — открыть ей свои истинные чувства, которые, наконец, осознал.

Я начинаю гладить ее по плечам, спине, запускаю руку в шелковистые волосы. Эрика не просыпается и не возражает против этого — она прижимается к моему телу, удовлетворенно мурлыкая. Я не могу справиться с собой, приподнимаю футболку и начинаю ласкать ее грудь. Бусинки сосков немедленно отвечают на мои ласки и твердеют. Эрика удовлетворенно вздыхает, чуть выпятив губы, словно упрашивая поцеловать. Я не могу сопротивляться просьбе и приникаю к ее губам в нежном поцелуе, почти ожидая, что она сейчас проснется, залепит мне пощечину и гордо удалится из комнаты.

Я снова ошибаюсь. Она так и не просыпается, но очень скоро я сам начинаю подозревать, что сплю. Эрика начинает углублять поцелуй, нетерпеливо приоткрывая язычком мои губы. Я решаю, что сейчас все будет так, как она пожелает. Если она хочет целоваться — буду ее целовать. Если захочет пойти дальше — пойду дальше. И я отвечаю на ее поцелуй, отвечаю впервые в своей жизни, только теперь понимая, что это означает — целовать любимую девушку.