Наташа Лестер - Ее секрет

– Земля! – Крик донесся с носовой части корабля, и несколько рук взметнулись в воздух, указывая на темную полоску суши вдали, там, где раскинулся город.

Лео уже различала серебряные черточки башен, устремившихся в небо, подобно крыльям незнакомых и странных птиц. Она побежала вперед, не сводя глаз с горизонта, на котором вырастал Манхэттен. Гавань кишела судами: сновали паромы, каботажные суденышки, пожарные и прогулочные катера, буксиры, яхты и гигантские плавучие платформы для перевозки зерна. Грохот орудийного выстрела заставил Лео испуганно вздрогнуть, но другой пассажир объяснил, что это выстрелила пушка на острове Говернорс, отмечая заход солнца. И, словно по команде, в руке статуи Свободы вспыхнул и, подобно надеждам Лео, запылал факел на фоне городского пейзажа Нью-Йорка.

Рядом с нею появился Бенджамин.

– Смотрите! – воскликнула Лео, показывая на статую, которую тот наверняка видел тысячу раз.

Но он проследил за ее взглядом, и лицо его тоже осветилось; он был явно счастлив оказаться почти дома.

– Она великолепна, – выдохнула Лео.

Бенджамин взял ее руку в свои, поднес к губам и поцеловал.

– Как и вы.

Она рассмеялась, слишком взволнованная окончанием их путешествия, чтобы возражать.

– Я решительно не готова выдержать конкуренцию со статуей Свободы. Но все равно, спасибо вам.

Оба умолкли. Лео была поражена видом сумерек, опускающихся на Манхэттен. Ей казалось, будто она лежит на спине и смотрит в ночное небо: на каждом здании близ гавани ярко вспыхивала своя звезда. Она думала о том, сколь многого может добиться в этом городе. И непременно добьется.

А потом она заметила Матти и Эверетта, стоявших в нескольких шагах поодаль. Матти не носила траур, но на лице у Эверетта была написана скорбь.

К брату подошла Фэй, а место рядом с Лео заняла Джоан. Лео вдруг сообразила, что Бенджамин по-прежнему держит ее за руку и что Матти сунула ладонь в руку Эверетта. Судьбы шести человек, глядящих на приближающийся город и плывущих навстречу своему будущему, оказались безнадежно переплетены. А ведь с ними был и ребенок, ребенок Матти, тот самый, который обрел отца, отняв у Лео любовь всей ее жизни.

Июнь 1919 года

Лео знала, что ничто не может сравниться с тем чувством, которое она испытала, впервые ступив на землю Нью-Йорка. Необъятные и захватывающие возможности слетали к ней рождественскими мелодиями с каждой башни с часами, порхали со шпилей небоскребов, возносившихся на недосягаемую вышину, сверкали огнями в каждом светящемся окне, разгоняющем ночь в огромном городе.

– Смотри! – окликнула Лео Джоан, глядя на проносящиеся мимо автомобили: омнибусы, такси и личные авто. Все они спешили куда-то, переполненные людьми.

– Смотри! – вскричала Джоан, когда над их головами раскатился громоподобный рокот, и Лео испуганно прикрыла уши ладонями, полагая, что вновь слышит пушечную канонаду.

Но это оказался всего лишь поезд на паровой тяге, колоссальный и грязный состав, ползущий по переплетению стальных рельсов и рассыпающий вокруг клубы черного снега. И никто, за исключением ее самой и Джоан, не увидел в этом ничего необычного.

– Мы можем подвезти вас, если хотите, – предложил Бенджамин.

Но Лео лишь покачала головой и взяла Джоан за руку. Глаза ее блестели, а ноги приплясывали на месте. Она сгорала от нетерпения вступить в город, которому отныне было суждено стать ее домом.

– Это же настоящее приключение! – заявила Лео куда более прагматичной Джоан, которая, судя по всему, уже склонялась к тому, чтобы принять предложение Бенджамина. – Мы не можем поехать на авто. А свой багаж заберем позже.

Джоан сдалась, а Бенджамин лишь покачал головой, явно не понимая, почему Лео предпочитает отправиться в неизвестность пешком, когда к ее услугам был его роскошный роллс-ройс с шофером, который поджидал их, чтобы умчать вдаль, подобно волшебной карете из сказки.

– Я дам вам знать, где мы остановились, – крикнула ему Лео, оглянувшись и широко улыбаясь при этом.

Она незамедлительно приобрела у уличного торговца карту Нью-Йорка под названием «Спросите мистера Фостера», после чего они с Джоан храбро влились в бурлящее столпотворение Манхэттена, направляясь в сторону Чайнатауна, потому что американка, с которой Джоан подружилась в госпитале, говорила ей, что недорогие комнаты можно снять именно там. Им понадобилось больше часа, чтобы добраться туда, поскольку они часто останавливались, чтобы полюбоваться захватывающими видами: буддистскими храмами, китайским театром, полуощипанными цыплятами, подвешенными за ноги в витрине магазина, и неумолчным грохотом надземной железной дороги, протянувшейся по Бауэри. И надо всем этим трепетали на ветру призраки простыней и одежды, похожие на ангелов, развешанных на веревках, которые протянулись между зданиями.

Они нашли комнату за восемь долларов в неделю в обветшалом здании на Хестер-стрит, на самой границе Чайнатауна, в районе, где в многоквартирных домах сдавалось в аренду жилье: четыре окна вдоль и четыре в высоту. Чужеродность Чайнатауна вполне устраивала Лео, поскольку он ничуть не походил на Саттон-Вени и не мог, таким образом, напоминать ей о доме. Саттон-Вени благоухал лавандой, землей и свежим хлебом из булочной, тогда как Хестер-стрит пропахла рыбными лавками, благовониями из кумирен, китайской горькой тыквой и листовой горчицей, разложенными на лотках, китайским рагу и прачечными, где белье стирали вручную.

Уже на следующий день Лео и Джоан отправились на поиски работы. Целую неделю они тщательно просматривали газеты и бродили по улицам в поисках табличек с соответствующими объявлениями. Наконец Лео нашла объявление о работе в универмаге: «Требуется помощник декоратора витрин». Она не знала, что такое «декоратор витрин», но если эта должность позволит ей хотя бы на шаг продвинуться к цели – работе в первоклассном универмаге, – то она ухватится за нее обеими руками.

Она пешком пришла в деловой и торговый центр Манхэттена и постучала в дверь крошечной конторы, приютившей компанию «Удачная экспозиция». У нее состоялась беседа с дамой по имени Фортуна, и поскольку большинство остальных женщин желали работать в машинописных бюро больших компаний, а не вкалывать по ночам на незаметной должности, для чего требовались такие умения, как шитье, уборка и выполнение мелких поручений, то ей было сказано явиться для прохождения испытательного срока в магазин «Лорд и Тейлор» в половине шестого пополудни в будущий понедельник.

Магазин «Лорд и Тейлор» на Пятой авеню оказался царством торговых прилавков красного дерева и сверкающих канделябров, мраморных лестниц и лифтеров в перчатках – роскоши, предназначенной для того, чтобы вскружить женщинам голову.