Данелла Хармон - Благородный дикарь [litres]

– Перспектива приползти с поджатым хвостом на поклон к Люсьену еще унизительнее, а другого выхода у меня нет.

Он поднял на нее взгляд, и она увидела в его глазах решимость доказать всему миру, что не такой уж он никчемный, как о нем думают.

Джульет забрала у него заснувшую Шарлотту, положила в ближайшее кресло, вернулась и, обхватив за плечи, тихо сказала:

– Я верю в тебя, Гаррет.

– А что, если не оправдаю доверия?

– Этого не может быть, потому что вера в тебя – все, что у нас с Шарлоттой осталось.

– А вы – все, что осталось у меня.

– Значит, мы должны поддерживать друг друга.

– Согласен. И если ты веришь в меня и готова во всем поддерживать, мне больше ничего не нужно!

Они обнялись, и Джульет сказала:

– Ты еще докажешь Люсьену, что он не прав, я в этом уверена. Все наконец узнают, каков ты на самом деле.

– Я, наверное, не заслуживаю такой слепой веры.

– Заслуживаешь. И если бы я думала иначе, то не стала бы с тобой связываться и вернулась в Америку.

– Спасибо тебе, дорогая! Мне очень приятно, хотя и непривычно, сознавать, что в меня кто-то верит.

«В этом-то и заключается твоя основная проблема», – подумала Джульет и подняла глаза на мужа.

Гаррет смотрел на нее с такой нежностью, что ей стало ясно: их теперь связывает не только долг перед Чарльзом и необходимость заботиться о его ребенке, но и гораздо более глубокое чувство. На всего лишь легкое прикосновение его губ к руке все ее тело отреагировало дрожью предвкушения. Это и радовало, и пугало: как так быстро забыть Чарльза? Она ведь совсем этого не хотела – и ради самого Чарльза, и ради его дочери.

Страсть и чувство вины вступили в противоборство.

А он тем временем медленно целовал ее пальцы, не спуская с нее глаз из-под полуопущенных ресниц. Она чувствовала его горячее дыхание на коже. От прикосновения его губ по телу пробегала дрожь, но она не отнимала руку: не могла и не хотела, совершенно завороженная призывом, ясно читавшимся в его мечтательных голубых глазах.

Он перевернул ее ладонь и поцеловал в самую серединку, прикоснувшись языком.

Джульет вздрогнула и покраснела, а он пошел еще дальше: принялся, глядя ей в глаза, описывать языком круги на ее ладони.

Ее охватил огонь желания, и, заикаясь, она пробормотала:

– Может, нам лучше…

– Подняться наверх, в спальню? – закончил он шепотом. – Хорошая мысль, хотя я овладел бы тобой сию же минуту. Но, может, ты не готова и посчитаешь это предательством памяти человека, которого все еще любишь?

В его словах не было ни ревности, ни гнева: всего лишь простой и честный вопрос, заданный без каких бы то ни было эмоций, – как и легкое движение его пальцев, когда он коснулся цепочки, на которой висел медальон.

Джульет поняла, что он не спал в дилижансе и видел, как она разглядывала портрет Чарльза.

– Я не стану тебя торопить, Джульет, и уважаю твои чувства.

– Я тебе верю, и хотя ты мне очень дорог, возможно, никогда не смогу полюбить никого другого так, как любила Чарльза.

– Дорогая Джульет, – сказал он тихо, ласково погладив ее по щеке. – Когда я предложил тебе стать моей женой, ты не скрывала, что все еще любишь его. И я не питаю иллюзий, что когда-нибудь ты будешь относиться ко мне так же, как к Чарльзу, и принимаю это.

– А как же ты? У тебя же есть чувства ко мне?

– Мне кажется, что это видно невооруженным глазом.

Джульет судорожно вздохнула и отвела глаза, не в силах видеть, какой любовью светится его взгляд, потому что почувствовала себя очень виноватой из-за того, что не могла ответить ему тем же. Однако тело ее жило своей жизнью и сейчас было охвачено желанием: она тянулась к нему, словно цветок к солнцу. Что за странное состояние, когда входят в противоречие духовное и физическое?

И вдруг, совершенно неожиданно для нее, все встало на свои места и пришло понимание, что пора сделать выбор: либо опять погрузиться в печальные воспоминания, либо очертя голову сделать рывок к освобождению от пут прошлого – к свободе, которая сулила в будущем любовь и счастье для нее и Шарлотты.

Собрав всю свою храбрость, Джульет приняла решение и вдруг прижалась к нему:

– Тогда дай мне почувствовать свою любовь, Гаррет!

– Ты уверена, дорогая, что хочешь этого, что готова?

– Я не могу ответить, пока не разберусь, то ли это, чего хочу. Пока же я в полном смятении: с одной стороны, мой долг сохранить верность памяти Чарльза, но с другой… у меня появились определенные потребности и чувства к тебе, а не к нему. Если это в твоих силах, помоги мне забыть его.

– Пока не знаю, – сказал он с улыбкой, – но с удовольствием попытаюсь.

Джульет кивнула в предвкушении и закрыла глаза, тело ее охватила сладкая дрожь. Он целовал ее пальцы, прикасаясь к ним языком, она чувствовала его горячее дыхание, и сердце ее бешено колотилось.

– Ну и как, Джульет, у меня получается? – услышала она его голос с игривыми нотками.

Она открыла глаза и увидела по-мальчишески озорную улыбку на его лице. Глаза его искрились весельем. В это мгновение все страхи Джульет улетучились, ведь невозможно воспринимать всерьез какие-то переживания, когда тот, кому ты веришь и кто, возможно, даже любит тебя, смотрит на тебя такими глазами.

– О, Гаррет, с тобой невозможно говорить о чем-то серьезном!

– Вот и не надо! – Он поднес ее руку к своему лицу и провел пальцами по щеке. – Просто прикоснись ко мне, Джульет.

Она несмело, кончиками пальцев провела по его лицу, ощутив чуть отросшую щетину и тепло. Ей почему-то стало трудно дышать. Ее пальцы продолжили путешествие по его телу: по шее к мускулистому плечу, к широкой груди и плоскому животу под тонкой тканью сорочки. Она закрыла глаза, решительно настроенная взять инициативу в свои руки хотя бы для того, чтобы доказать себе, что готова расстаться с прошлым и способна опять полюбить.

Рука ее скользнула еще ниже, и Гаррет напрягся, затаив дыхание. Ее пальцы нерешительно остановились на поясе брюк: хоть было и страшновато, но желание победило и Джульет несмело прикоснулась к его естеству, основательно натянувшему ткань брюк.

Он резко втянул воздух и замер, а Джульет наклонила голову и посмотрела туда, где находилась ее рука:

– Ты… не возражаешь?

«О господи! Ну не идиотка ли? Разве такие вопросы задают мужу?»

– Конечно, нет: мне приятно.

Дрожащей рукой она опять провела по твердой плоти, и желание горячей волной прокатилось по ее телу, щеки запылали. Она уже забыла, каким мощным бывает мужское естество, и теперь это ее возбуждало и придавало смелости. Ей хотелось большего: чтобы оно оказалось внутри ее тела и чтобы любил ее не Чарльз, а Гаррет, и не потому, что он похож на Чарльза, а потому, что он – это он, ее муж.