Сад пленённых сердец

Йоги сказал:

Божественный, наедине тебе все поведаю». Царь всех отослал. Йоги сказал: «Божественный, в эту ночь перед новолунием на берегу реки, на великом месте сожжения трупов, заклинания творить буду. Когда совершу чары, восемь великих чудесных сил явятся:

Будь же моим помощником! Ночью с мечом ты, господин мой, один-одинешенек ко мне приди». На это согласился царь. Меж тем, все орудия взяв, аскет в ночь перед новолунием пришел на великое кладбище. А царь ночью черные одежды надел и туда же пошел.

И у йоги при виде царя от радости волосы встали дыбом. Йоги сказал: «О царь, в расстоянии пол-йоджаны отсюда, рядом с великим местом сожжения трупов, на ветви дерева-шиншипа мертвец висит. Туда пойди, мертвеца возьми и поспешно вернись. Если же заговоришь, то мертвец опять на дерево вернется». Эти слова услыша, полный несравненной решимости, царь к дереву-шиншипа пошел. Кладбища достигнув, не колебался. Там —

Туда пойдя, царь на дерево-шиншипа влез, кинжалом петлю разрезал, мертвеца наземь уронил. Какого мертвеца?

И только спустился царь, тотчас же мертвец там же, на той же ветви, опять повис. Снова царь на дерево поднялся, мертвеца на плечи взвалил и по дороге пошел.

И когда царь шел по дороге, находившийся в трупе Ветала ему сказал: «О царь!

О царь, послушай! Сказочку одну расскажу. Есть город по имени Варанаси. Там царь по имени Пратапамукута. У него — сын по имени Ваджрамукута. Тот с сыном главного советника Буддхисагарой отправился далеко на охоту в потешный лес. Там, вдоволь насладясь охотой, в полдень они оба увидели озеро.

Там они с коней сошли и руки и ноги омыли; увидели вблизи озера храм Шивы и, пойдя туда, богу хвалу воздали. Сказано ведь:

И вот, когда царевич, вознеся хвалы богу, опустился на землю, к озеру тому пришла для омовений благородная дева в сопровождении подруг. Там она совершила омовение и вознесла хвалу Гаури и другим богам. И когда шла она назад, блуждая взором по сторонам, увидала царского сына. Стали они бросать друг на друга украдкой любовные взгляды. Пятью стрелами бога любви — иссушающей, смущающей, сжигающей, сокрушающей, будящей безумие — в сердце поражен он. И она тоже.

Она тайный знак ему подала. С головы сняв лотос, к уху поднесла. От уха к зубам поднесла. От зубов к сердцу поднесла. От сердца к ногам поднесла. Так сделала и домой пошла.

А царевич, скорбью разлуки терзаемый, вспоминая о ней, иссох телом. Сын советника сказал: «О друг, по какой причине ты ослабел? Ту причину мне поведай!» Царский сын сказал: «О друг, к тому озеру в сопровождении подруг знатная дева приходила. Если она моей супругой станет, то стану жить. Если нет — умру. Таково мое решение». Сын советника сказал: «Вам — да длится ваше счастье вечно — ведомо ли что-нибудь?» Царевич сказал: «Ничего не знаю». Это услыша, советник сказал:

Если она что делала, то мне поведай». Царский сын сказал: «Я расскажу то, что она делала. С головы лотос взяв, к уху его поднесла. От уха к зубам поднесла. От зубов к сердцу поднесла. От сердца к ногам поднесла. Так сделала и ушла».

Сын советника — океан мудрости — сказал: «Она, лотос к уху когда подносила, вот что сказала: «В Карнакубджа-городе я живу». К зубам когда поднесла, это сказала: «Дантагхаты дочь я». К сердцу когда — это сказала: «Ты любезней мне жизни моей, в сердце моем обитаешь». К ногам когда подносила, то сказала: «Имя мне — Падмавати».

Речь сына советника выслушав, царский сын молвил: «Если я ее добуду, тогда буду жить; если нет — умру». Сын советника сказал: «Если таково твое решение, то надлежит нам обоим отправиться туда, где она живет, и добыть ее».

И вот они вдвоем в тот город прибыли. Там сводня живет. Ее прозвище — Старая. В ее доме они остановились. Царевич ее спросил: «Эй, Старая, ты всегда в этом городе живешь?» Она сказала: «Всегда в этом городе живу». Царевич молвил: «Дочь Дантагхаты, по имени Падмавати, есть здесь?» Она сказала: «Есть. Я всегда к ней хожу». Сын советника сказал: «Сегодня ты туда пойдешь?» Она сказала: «Пойду». Тогда царевич принялся плести гирлянду из цветов, а она по другим делам пошла.

Потом те дела покончила и пришла. Взяла гирлянду из цветов и к Падмавати пошла. Ей царевич наедине так сказал: «Ты Падмавати так скажи: «Тот царевич, которого ты у озера видела, — он пришел». Туда придя, она Падмавати все поведала. А Падмавати по цветочной гирлянде это уже поняла. И вот, притворясь разгневанной, сандаловой мазью умастила руки и ту по щекам ударила. И, гневная, так сказала: «Если ты такое слово еще раз мне скажешь, то убью тебя. Теперь ступай!» Ее выгнали.