Керриган Берн - В объятиях герцога

Вот только губы соседки, по мнению Коула, могли показаться чересчур пухлыми, излишне чувственными. Не всем понравятся такие очертания. Коул следил, как она задумчиво грызла кончик кисточки, разглядывая свою работу.

Да, леди Анструтер могла показаться привлекательной. Но ему она не нравилась. Коул предпочитал иссиня-черные локоны и фарфорового цвета кожу, а у леди Анструтер были веснушки и медовый загар.

– Думаю, тебе не следует осуждать старика, – снова заговорил Рейвенкрофт. – Людям свойственно увлекаться, особенно в момент смертельной опасности. Я много раз наблюдал это в армии. Медсестры в госпиталях становятся лучом света для раненых. Понимаешь, о чем я говорю? Когда красивая добрая женщина ухаживает за смертельно больным человеком, нежно прикасается к нему, он не может устоять перед ней и проникается чувством любви. Его захлестывают сильные эмоции. – Шотландец бросил на Коула многозначительный взгляд. – И потом, медицина – более уважаемое занятие, чем проституция, ты согласен?

В глазах Коула вспыхнул гнев, однако ему нечего было возразить другу. Отрицать очевидное было бы глупо.

– Это всего лишь мое мнение, я никого не хочу судить или оскорблять! – подняв руки в примирительном жесте, торопливо сказал Рейвенкрофт. Его лицо излучало добродушие. – Я сам пал жертвой проклятия. Ты знаешь, что я женился на женщине из приюта, опозоренной, оболганной, обесчещенной. Однако из нее вышла отличная маркиза.

– Надо быть сумасшедшей, чтобы выйти замуж за Демона-горца, – пробормотал Коул в отместку за колкости друга.

Его слова не задели Рейвенкрофта за живое, он только добродушно рассмеялся.

– Значит, ты счастлив в браке? – хмуро спросил Коул.

– Счастлив – не то слово, – ответил маркиз. – В прошлом году в моей жизни произошло много событий. Я потерял брата, но приобрел жену.

Коул скрестил руки на груди. Они никогда не говорили о несчастье, произошедшем в семье маркиза. А случилось следующее: лэрд Маккензи, маркиз Рейвенкрофт, доставил под конвоем своего брата майора Хеймиша Маккензи в Министерство внутренних дел и сдал его властям. Хеймиш оказался предателем, убийцей, настоящим чудовищем. Он предал не только родину, но и своего друга, Коула.

Ему предъявили обвинения в бесчисленных военных преступлениях и измене и повесили незадолго до Рождества. Коулу и Рейвенкрофту было позволено присутствовать во время исполнения приговора, хотя в Британии еще в 1866 году был принят закон о запрете публичных казней.

Рейвенкрофт и Тренвит всегда уважали друг друга. Коул, который на десять лет был моложе маркиза, одно время служил под его командованием. А затем Тренвита перевели в спецотряд, выполнявший особые задания. Рейвенкрофт заслужил свое прозвище Демон-горец на поле боя, где он всегда сражался с остервенением дикаря, достойным его предков-якобитов.

У Коула не было прозвища, может быть, потому, что он совершал свои подвиги без свидетелей.

В бумагах Министерства внутренних дел он числился как сотрудник дипломатической службы. А на самом деле занимался шпионажем, разведкой и физическим устранением неугодных британским властям лиц.

Ублюдок Хеймиш Маккензи был тоже принят в спецотряд. Во время выполнения последнего задания он предал Коула, чтобы спасти свою шкуру, и тот оказался в плену у турок.

Рейвенкрофт не знал, что спасает того, кого предал его собственный брат. Командование послало маркиза вызволять Коула из турецкого плена. Маркиз сопровождал американского консула, посла Великобритании и американского журналиста ирландского происхождения Януария Макгэна в Болгарию. Там они тайно занимались разведкой. Турки отрицали сам факт болгарского восстания. Однако члены делегации вскоре обнаружили города, в которых резко сократилась численность населения, а потом нашли горы трупов, разлагающихся прямо на улицах, поскольку некому было их захоронить. Судя по характеру ранений, девушек и младенцев закалывали штыками. Маркиз и его коллеги установили, что турки вырезали население пятидесяти восьми сел, разорили пять монастырей. Тридцать тысяч трупов было брошено на съедение одичавшим псам.

Коул был свидетелем этих ужасов. Он едва не стал еще одной жертвой турок, но ему удалось выжить.

Затем делегация услышала, что часть особо охраняемых пленных была увезена в восточном направлении в сторону Константинополя. Рейвенкрофту понадобилось несколько месяцев, чтобы их найти. Среди пленных оказался и Коул. Отношения Тренвита и Рейвенкрофта стали еще более теплыми и дружескими после возвращения в Англию. Избитый, изможденный, покалеченный герцог долго лечился в больнице.

Американский журналист написал разоблачительную статью о зверствах турок, в которой описал и историю Коула. Пресса и возмущенные читатели требовали призвать виновных к ответу.

Оскар Уайльд, Чарлз Дарвин, Виктор Гюго использовали свое влияние для того, чтобы заставить власти начать расследование злодеяний турок в Болгарии, а также принять меры к наказанию преступников.

Рейвенкрофт и Тренвит присоединились к этим требованиям, надеясь, что Британия примет более жесткие меры, нежели санкции против Османской империи. Однако со временем стало ясно, что бюрократия спустила это дело на тормозах.

Дружба Рейвенкрофта и Тренвита еще более окрепла после казни брата маркиза, на которой они присутствовали. Коул доверял шотландскому лэрду, как никому другому. И хотя Рейвенкрофт большую часть времени находился в своем высокогорном замке, где жил вместе с двумя детьми от первого брака и новой женой, он, тем не менее, активно помогал Коулу в поисках Джинни.

– Ты надолго приехал в Лондон? – спросил Коул, решив сменить тему разговора.

– Да, моя дочь Рианна в этом сезоне будет представлена королеве, она уже начала выезжать в свет. Подозреваю, что жизнь моя скоро превратится в ад: бальные платья, этикет, вальсы, смертельная скука и ужасная английская еда. Чтобы как-то развлечься, я собираюсь свернуть шею парочке ухажеров, которые осмелятся приударить за моей дочерью.

– Звучит угрожающе.

– А мне каково? – Маркиз почесал затылок. У него были черные волосы длиной до плеч. Коул подозревал, что Рейвенкрофт скрывал под ними посеребренные сединой виски. – К концу сезона я, во-первых, разорюсь, превращусь в нищего, а во-вторых, стану убийцей.

Это, конечно же, была шутка. Во всяком случае, в том, что касалось «нищеты». От руки Рейвенкрофта погиб не один десяток человек. Но что касалось его финансового положения, то его трудно было поколебать. Маркиз был очень богат. Ему принадлежали лучшие земли в горной Шотландии. Его поместья приносили огромный доход.

– У меня даже настоящего медового месяца не было, – продолжал жаловаться шотландец.