Керриган Берн - В объятиях герцога

Имоджен завидовала Коулу. Он ведь не знал, что у них три года назад была целая ночь любви. Не знал, что дарил ей ласки, и она неистово ему отвечала.

А вот она помнила каждую мелочь, и порой эти воспоминания толкали ее на грань безумия, доводили до исступления, до сладкой истомы, от которой ломило все тело.

В ту роковую ночь Коул пробудил в ней физическое влечение, безумное желание близости с ним. Имоджен подавляла его в себе, пыталась не замечать, не вспоминать о ласках Коула.

Но каждый раз, когда он прикасался к ней, а тем более целовал, ее охватывало сильное возбуждение. Порой ночью Имоджен беспокойно металась в постели, корчилась от неутоленного желания, отбрасывая в сторону мятые влажные от пота простыни. Она тосковала по его телу, прикосновениям, ласкам, губам. Хотя Имоджен понимала, что прошло три года, и Коул очень изменился. Она не знала, доставят ли ей его ласки прежнее наслаждение.

Они приехали в дом Блэквеллов задолго до начала бала, так как Имоджен хотела помочь Фаре сделать последние приготовления. В такие минуты мужчины обычно оставляли дам в покое. Но сегодня Мена, Фара, Милли и Имоджен, проверявшие, все ли готово к балу, заметили, что спутники внимательно следят за каждым их шагом.

– Не кажется ли вам, что мужчины неотступно следуют за нами, как хвост? – промолвила Мена, поднеся к губам бокал шампанского.

Ее зеленые глаза лучились весельем.

Взглянув на толпящихся неподалеку мужчин сквозь прозрачную ткань занавески, Фара захихикала.

– Ты права, дорогая. По-моему, они думают, что мы их не замечаем. Неужели они считают себя прозрачными?

Заметив, что дамы обратили на них внимание, мужчины как по команде повернулись к висевшему на стене полотну Джона Констебля и стали сосредоточенно его разглядывать.

– У вашего мужа отличный художественный вкус, – сказала Имоджен, поставив пустой бокал на поднос, который держал слуга, и взяв с него полный.

– Мой муж не отличит ренессанс от рококо, – усмехнулась Фара.

– Мой тоже, – беспечно промолвила Милли, щуря черные, как ночь, глаза.

– Он впервые обратил внимание на эту картину, хотя я довольно давно ее приобрела, – проговорила Фара, пряча усмешку. – Мужчины явно что-то замышляют. Вопрос в том, что именно?

– Боюсь, причиной их странного поведения являюсь я, – тяжело вздохнув, высказала предположение Имоджен.

– О-о? – Милли удивленно выгнула бровь и сделала глоток шампанского. На ее руках поблескивали кольца с бриллиантами, надетые поверх лавандового цвета бальных перчаток, подобранных в тон шикарному фиолетовому платью. – Рассказывайте, обожаю интриги.

Прежде чем начать говорить, Имоджен для смелости сделала еще несколько глотков шампанского.

– Старший инспектор Морли считает, что за мной охотится серийный убийца, – срывающимся голосом сообщила она.

– Так значит, вот почему он принял приглашение приехать сегодня на бал! – разочарованно воскликнула Фара. – Это все объясняет.

Она была удивительно спокойна. Имоджен изумляло ее хладнокровие.

– Судя по тому, что случилось с бедняжкой леди Бродмор, убийца – закоренелый преступник, – заявила Мена. – Он может напасть на свою жертву в любом месте.

– Да, ты права, – согласилась Милли. – И конечно, он воспримет присутствие Кристофера и его приятелей на этом вечере как благоприятные обстоятельства для нападения.

– Я, наверное, кажусь вам дурой, – призналась Имоджен, – но я не понимаю, почему присутствие ваших мужей на балу преступник сочтет благоприятными обстоятельствами для нового покушения?

Дамы переглянулись и обступили Имоджен так, чтобы она слышала их произнесенные шепотом слова.

– Вы, конечно, слышали о… печальной репутации моего Дориана, – начала Фара, взяв Имоджен под руку.

– Вы имеете в виду его прозвище «Черное сердце из Бен-Мора»? – выпалила Имоджен и пожалела, что выпила второй бокал шампанского.

Должно быть, оно ударило ей в голову.

– Да, – усмехнувшись, ответила Фара. – Милли, Мена и я связаны крепкими узами дружбы, как и наши мужья. Они, по существу, братья. Названые или даже связанные кровным родством.

– Как, например, шотландский лэрд из клана Маккензи и Дориан Блэквелл, – подсказала Милли.

Имоджен давно заметила сильное внешнее сходство этих мужчин, а теперь получила подтверждение, что они были кровными родственниками.

– Наши мужья – люди непростые, каждый из них одержим своими демонами, – продолжала Фара.

– И эти демоны заставляли их порой совершать… сомнительные поступки, – призналась Мена. – Но это, к счастью, в прошлом. Однако у них остались навыки, опыт, с помощью которых наши мужчины могут защитить тех, кто им дорог.

Имоджен вспомнила тренировочный поединок Арджента и Тренвита. Они демонстрировали непревзойденное боевое мастерство, которое оттачивалось годами. О Демоне-горце, маркизе Рейвенкрофте, она читала газетные статьи больному мужу. Этот человек в одиночку проник в турецкую тюрьму, для чего ему понадобилось применить боевое искусство. Имоджен была уверена, что и Дориан Блэквелл, один глаз которого был скрыт за черной повязкой, тоже приобрел свою славу опасного человека не в светских салонах, а на полях сражений.

Милли положила ладонь на руку Имоджен.

– Каждая из нас может поведать драматическую историю испытаний и опасностей, через которые нам пришлось пройти, – промолвила она. – Но нас всегда защищали и спасали наши мужчины. И Морли знает, что Тренвит возьмет вас под свою защиту.

– Тренвит становится частью нашего братства, – пояснила Фара. – А это значит, что вы становитесь близким нам человеком, одной из нас.

– Вы становитесь нашей названой сестрой, – подсказала Мена.

– Вы не похожи на других светских дам, – заявила Милли, – праздных и бесполезных для общества. Вы помогаете нам творить добро. У вас быстрый ум, крепкое тело и доброе сердце. В вас есть все, что привлекает в женщинах таких мужчин, как вот эти.

И она указала на своего мужа и его приятелей.

У Имоджен перехватило горло от таких комплиментов, и она откашлялась, прежде чем заговорила снова.

– Вы очень добры. Но мы с Тренвитом не пара и не собираемся становиться ею. Герцог согласился сопровождать меня сегодня на бал только потому, что его попросил об этом Морли.

Милли фыркнула.

– Держу пари, что вовсе не просьба инспектора побудила Тренвита сопровождать вас на бал.

– Простите меня за грубость, – поддержала подругу Мена, – но по поведению Тренвита видно, что он готов овладеть вами прямо здесь и сделал бы это, если бы вы ему только позволили.

– Мена! – смеясь, одернула ее Фара. – Это неотесанные шотландские горцы так на тебя повлияли!

Маркиза загадочно усмехнулась. В этот момент она была необыкновенно хороша собой.