Керриган Берн - В объятиях герцога

– Что там? – озабоченно спросила она.

– Имоджен, вам не надо смотреть на это, – промолвил Коул, пытаясь ее удержать, но было уже поздно.

Имоджен подбежала к толпе слуг и увидела на крыльце черного хода тело маленького задушенного котенка, шея которого была обмотана знакомым носовым платком, запачканным кровью Бартона.

Сэр Карлтон Морли стоял в морге перед шеренгой трупов, словно профессор перед жуткими учениками в мрачном классе, привидевшемся в кошмарном сне. Сцепив руки перед собой, он, прищурившись, внимательно рассматривал мертвые тела.

Сегодня в Лондоне был траур. В ходе беспорядков погибли двадцать человек, среди них был один констебль из числа подчиненных Морли. В больницы были доставлены десятки раненых, ими сейчас занимались медики.

В результате беспорядков в столице возник хаос, как это всегда бывает в большом густонаселенном городе. Тем, что все силы полиции были стянуты к нескольким рабочим предместьям, воспользовались мародеры и воры. Были изнасилованы несколько женщин, несколько магазинов и контор были разграблены.

Морли знал, что пять человек, трупы которых сейчас лежали в морге на деревянных носилках, пали жертвами разъяренного герцога Тренвита. Но разве можно было винить его? Герцог расправился один с пятью бандитами.

Преступники пытались захватить леди Анструтер, они осадили ее дом, и Тренвит вынужден был вмешаться, остановить их. Да, он совершил самосуд, но что еще оставалось ему делать?

Никто, кроме него, не пришел на помощь несчастной графине. Морли считал, что пора было посмотреть правде в лицо: Скотленд-Ярд не справлялся со своими обязанностями, в основном из-за недостатка финансирования.

Нужно было что-то делать, принимать радикальные, эффективные меры. Возможно, пришло время перестать полагаться только на систему правосудия, которая работала медленно и неповоротливо. Сознательные граждане могли бы взять часть ее функций на себя.

Морли поморщился от неприятных смешанных запахов формалина, газа, которым заправляли лампы, и трупов. В комнате, расположенной над моргом, ждали люди, которые должны были опознать погибших, и дежурившие там полицейские делали все возможное, чтобы их успокоить. Морли задерживал процедуру опознания.

Он спустился в морг не потому, что этого требовало расследование, а для того, чтобы подумать в тишине и безмолвии мертвецкой, среди трупов.

Старший инспектор посмотрел на часы, а потом снова перевел взгляд на трупы. Нет, они были плохими советчиками. Вряд ли мертвецы знали, что ему теперь делать.

Морли был солдатом, служившим своей стране, и ему приходилось убивать. Он знал, куда нужно стрелять, чтобы одним выстрелом поразить противника насмерть. У человека были жизненно важные органы, – легкие, головной мозг, сердце. Если их поразить – в прямом и переносном смысле, – то человеку конец.

Сердце Морли разбивали много раз, но он выжил, хотя всякий раз стоял на грани жизни и смерти. Но его легкие и тело были сильны. Его ум был острым, проницательным. И все это в совокупности можно было использовать как эффективное оружие. Оружие против тех, кто разжигал насилие. Против тех, кто угнетал себе подобных, кто преследовал слабых и невинных.

Морли нужна была хорошая стратегия, ему нужна была армия.

Услышав шорох за спиной, он не обернулся. Старший инспектор хорошо знал, кто сейчас вошел в подвальное помещение, где располагался морг. Он различал людей по звуку шагов, дыханию, неуловимому запаху.

Еще в детстве Морли научился читать в душах людей, видеть то, что не видят другие, улавливать настроения, понимать намерения и желания тех, кто его окружал. Став взрослым, он использовал эти навыки, чтобы быть в курсе всего, что происходит вокруг, и держать злодеев на мушке.

Первым, соответственно его статусу, в морг вошел Тренвит. Его походку нельзя было ни с чем спутать. Он ступал почти бесшумно, как это делали опытные, бывалые разведчики и шпионы. Герцог был полон парадоксов, он сочетал в себе несочетаемые качества – терпение и вспыльчивость, принципиальность и порочность. Он был аристократом, но не джентльменом.

Тренвит всегда казался Морли волком, диким предком собаки, верного друга человека. Приятели герцога порой полагали, что он человек доступный, вызывающий доверие, они не понимали, что он может любому перегрызть глотку из-за какой-нибудь блажи. Об этом, в частности, свидетельствовали трупы, найденные неподалеку от особняка леди Анструтер.

За Тренвитом порог морга переступил Дориан Блэквелл, каблуки его дорогих туфель выбивали стаккато на каменном полу. Это был человек, который никогда ни от кого не прятался, поскольку был уверен в собственной силе. Его имя стало легендарным. Он умел сливаться с тенью, подкрадываясь к противнику, однако его тактика боя была куда сложнее.

Блэквелл был человеком, который умел извлекать выгоду из войны и противостояния и пользовался этим неоспоримым преимуществом всю свою жизнь.

Он казался Морли пантерой. Дикой кошкой с карими глазами и иссиня-черным мехом, которая сидит высоко на дереве и подкарауливает свою жертву. И как только жертва попадает в поле ее зрения, она становится добычей.

За Блэквеллом, неслышно ступая, вошел Кристофер Арджент. Как и движения Тренвита, его движения не производили лишнего шума, он привык двигаться так, чтобы не обнаруживать себя. Однако Морли всегда замечал присутствие Арджента, ощущая его, как зловещую зияющую черную пропасть. Поворачиваться спиной к Ардженту было опасно, поэтому у Морли пробегал холодок по коже всякий раз, когда он оказывался рядом. Это было ощущение угрозы смерти. Ее ледяной поцелуй, от которого волосы вставали дыбом и кровь стыла в жилах.

Арджент представлялся Морли гадюкой. Рыжие волосы Кристофера служили предупреждением о том, что удар этого человека смертелен. Холодный взгляд змеи, обманчиво расслабленная поза, шокирующая скорость нападения, – все это выдавало в нем эффективного закоренелого убийцу.

Лиам Маккензи вошел в морг последним и плотно закрыл за собой дверь. Обувь на мягкой подошве делала его тяжелый шаг почти неслышным. В век элегантности в Англии не осталось таких сказочных воинов, как он. В отличие от своих друзей, Маккензи не обладал грацией и остротой ума. Он обычно говорил, что думал, открыто выражал эмоции, а с противниками поступал жестоко. Он готов был голыми руками вырвать из груди сердце любого врага и сожрать его, не церемонясь. Маккензи был потомком жестоких пиктов, кровь которых смешалась с кровью викингов. Позже их потомки стали бунтовщиками-якобитами.

В глазах Морли Маккензи был медведем, представителем того вида животных, который был истреблен на британских островах много веков назад. Медведь нежно относился к своей семье, но был свирепым хищником, коварным и мстительным, по отношению к врагам.