Барбара Эвинг - Розетта

— Стать квакером? — Фанни была чрезвычайно удивлена.

— Снова найти Бога через нас.

— Это мое путешествие, ваша милость, — тихо ответила Фанни.

— Конечно. — Герцогиня оценивающе поглядела на Фанни. — Конечно. Но, если можно так выразиться, из тебя получился бы прекрасный проповедник.

— Проповедник! — Фанни рассмеялась, она была изумлена. — Мой муж — англиканский приходской священник!

Теперь настал черед герцогини удивляться. Она улыбнулась.

— Квакеры утверждают, что благодаря вере в Иисуса Христа, в которой не существует разделения на мужчин и женщин, мы все едины.

— Мой муж так не считает, — сухо ответила Фанни.

Они опирались о планшир [91] Деревянные или металлические перила поверх судового леерного ограждения или фальшборта. барка, слушали шум ветра в парусах, наблюдали за волнами. Дети играли в другой части корабля. За ними присматривали матросы.

— Как же это получилось? — тихо спросила герцогиня. Фанни удивленно посмотрела на нее. — Ты замужем за викарием, однако ты говоришь, что теперь тебе сложнее услышать Бога, чем ранее.

— Ах! — воскликнула Фанни, глядя на море. Герцогиня не была навязчивой. Казалось, она думает лишь о море. Они обе вглядывались в пустоту, лишь в серо-голубую воду. К своему удивлению, Фанни поймала себя на том, что рассказывает этой незнакомке, как она попала на борт «Сокровища». Герцогиня слушала внимательно, иногда задавала вопросы, но никак не выражала свое мнение. Фанни не упомянула лишь о некоторых вещах, о самых ужасных вещах.

Внезапно на другом конце корабля показался Гораций. Он был очень возмущен.

— Джейн укусила меня! — сообщил он в негодовании. — Я ждал и ждал, чтобы сказать тебе, но ты все разговаривала. Ты просила, чтобы я не перебивал, когда ты разговариваешь. А укус уже почти прошел. Поэтому я сам укусил себя в том же месте, чтобы ты увидела, что она сделала!

Он был весь красный от возмущения. Гораций вытянул руку, чтобы они могли полюбоваться укусом. Обе женщины поняли, что они ни в коем случае не должны смеяться. Фанни взяла руку Горация.

— Прежде всего ты должен сказать «добрый день» герцогине Брейфилд, Гораций, — сказала она. — Затем Джейн должна извиниться.

Гораций забрал у матери руку и выпрямился, заложив руки за спину.

— Добрый день, ваша милость, — поздоровался он, как его учил отец. — Очень рад знакомству с вами. — Он заговорщически улыбнулся ей. — Мой отец любит герцогов и герцогинь. Он хотел бы, чтобы и в Уэнтуотере было несколько, чтобы он мог с ними общаться. Так он мне сказал.

— Вот как? — задумчиво спросила герцогиня Брейфилд. — Вот как, молодой человек?

На следующее утро на горизонте появилось судно. Все пассажиры «Сокровища» радовались возможности увидеть новые лица. Когда корабли сблизились, некоторые начали кричать: «Боже, храни короля!», хотя на другом судне их не слышали и слова относило ветром в небо. Подготовили небольшую лодку, чтобы переправить герцогиню Брейфилд на это судно. Герцогиня в огромной шляпе («Если я стану тонуть, пусть людям будет меня хорошо видно»), пока продолжалось всеобщее ликование, нашла Фанни и потащила ее на другую сторону корабля.

— Послушай, Фанни, — начала она. — Я хочу сказать тебе кое-что, прежде чем мы расстанемся. Я много думала о твоей ситуации. Прежде всего, мы можем отрицать, если когда-либо в этом возникнет необходимость, что вели подобный ужасный разговор посреди океана! — Фанни была очень удивлена. — Но ты мне очень нравишься, мне нравятся твои таланты.

Фанни снова не смогла скрыть удивления. Никто никогда не говорил с ней о талантах. Герцогиня загадочно улыбнулась.

— Моя дорогая, я поняла, что, когда есть несколько вариантов выбора, а у тебя выбор очень невелик, так как ты очень любишь своих детей, иногда необходимо схватить оружие противника, в данном случае церкви в приходе Уэнтуотер. Я хочу предложить нечто весьма странное, и я очень надеюсь, — она на секунду посмотрела на небо, — что Бог в своей мудрости не уничтожит меня, когда я спущусь в Его океан.

Сначала, под вечер, на бесконечном, безрадостном побережье они увидели развалины древней башни.

Затем показались одинокие руины старого-старого города. Роза так сильно вцепилась в леера, что загнала в руку занозу.

Египет .

Корабль приготовился миновать плотины и войти в «новую» гавань Александрии, где были вынуждены высаживаться на берег иностранцы и христиане. Им нельзя было сходить на берег в находящейся неподалеку гавани. Та предназначалась только для мусульман.

— Но просто смешно называть эту кучу развалин «новой» гаванью, — возмущалась жена британского торговца миссис Венеция Алебастер (урожденная Венеция Доукинс, из «поющих акробатов»). — Я полагаю, что именно на этом берегу Клеопатра построила дворец. Как раз сейчас мы, возможно, проплываем над его останками. — На краю плотины стояло убогое здание, похожее на форт. — Тут стоял маяк фараонов, одно из чудес света, — продолжала миссис Венеция Алебастер. — Он обрушился в море. Теперь его не отличишь от старых валунов, что лежат повсюду.

Венеция завернулась в шаль, но не для того, чтобы спрятаться, а чтобы не видеть невзрачные серые развалины.

Когда Роза и Мэтти впервые встретили миссис Алебастер, она садилась на корабль в Ливорно, одетая, как и они, в платье с высокой талией и глубоким вырезом. Ее светлые волосы были уложены в немного старомодном стиле, который уже не был популярен в Англии. По вечерам они любили просто стоять на палубе и любоваться Средиземным морем, когда сильный ветер немного ослабевал. Миссис Алебастер рассказывала, что помогает своему мужу заключать сделки. А Роза поведала, что Египет интересовал ее всю жизнь. Во время разговора миссис Алебастер время от времени щелкала пальцами, как другие прочищают горло или постукивают пальцами по столу. Сейчас она была одета как арабская женщина: она спрятала длинные светлые волосы под чадрой.

Корабль обогнул мель, и шведское торговое судно без помех вошло в гавань. Было видно, как капитан и лоцман проводят барк мимо огромных обломков скалы и куч наносов, прокладывая путь в гавань. Роза стояла у лееров и оглядывалась, не в силах поверить в реальность происходящего. Вот она, страна волшебных иероглифов?

Потом она заметила на берегу высокий обелиск, который заставил Розу затаить дыхание.

— Эти штуки называются Ногти Клеопатры, — заметила миссис Алебастер. — За ними есть еще несколько. Хотя отсюда и не видно. Они, конечно, никак не связаны с Клеопатрой! Добро пожаловать в Египет!

Редкие минареты прошивали шпилями низкое жаркое небо между унылыми серыми зданиями. Мэтти стояла и смотрела на все это с огромным интересом, словно созерцала некое знамение.