Барбара Эвинг - Розетта

Она улыбнулась Розе из-под безукоризненно чистой шляпки. То, что Джордж уже был здесь, являлось катастрофой, которая отчасти компенсировалась присутствием мисс Горди. И тут Роза разрыдалась.

— Я так рада, — всхлипывала она, — видеть вас! Я была в ужасе, но пыталась не показывать этого при Мэтти.

— Я знала, естественно, — заметила Мэтти, входя с судками в руках. — Я тоже в ужасе. И мы должны покупать воду. Арабы предлагают нам рагу за определенную цену. Думаю, оно приготовлено из козы.

На рассвете Роза проснулась, разбуженная странным резким воплем, который доносился снизу из города. «Аллах акбар… — взывал голос вдалеке. — Бог велик». Она сразу же почувствовала запах зноя, песка, чужой земли. Она спустилась с египетского дивана, внимательно осматриваясь в поисках тараканов. Из сундука она взяла письмо, которое Пьер наконец согласился написать, чтобы она могла взять его в Александрию и передать его знакомому копту. Она замерла, задумавшись о Пьере, ощущая сильное сожаление. Чего же ему стоило помочь им убраться из Франции, когда она готовилась к войне! Он был так рассержен и в то же время так добр. Несмотря на все, он остался, как и обещал, ее другом, помог без проблем продолжить путешествие. В те дни он, казалось, вообще не спал. Но все время чувствовалось, что он не одобряет эту затею. Роза не могла пробиться сквозь барьер, который он воздвиг между ними. Неужели он, как она опасалась, встретил другую? Она не знала. Они с Розой больше никогда не говорили об этом, только о путешествиях. Она знала, что он считает ее испорченной дурой. Пьер все время пытался отговорить ее продолжать путешествие. Роза снова и снова хотела сказать: «Я была неправа, я не понимала себя», но он закрылся для нее; ее сердце сжалось от досады. Она погладила письмо, которое он написал непонятной арабской вязью, увидела его — высокого, доброго и сердитого.

— Я должен быть там с тобой, — недовольно прошептал он. — Ты не можешь ходить по улицам Александрии одна, без мужчины. — И она снова увидела его напряженное лицо, сознавая, что ее надежды превратились в ничто.

Она медленно подняла дневник и пошла на балкон, который все еще находился в тени. Ей сказали, что самая сильная летняя жара уже позади. Но все равно, с таким зноем она еще не сталкивалась. Кругом гудели мухи. Во дворе какая-то довольно потрепанная крупная птица очень странного вида свирепо клевала пыль. Она была больше любой из птиц, которых Розе довелось видеть; вероятно, это была какая-то разновидность ястреба. Она вспомнила строчку из книги отца: «Желая изобразить бога, или высоту, или низ, или превосходство, или кровь, или победу, рисуют сокола». Казалось, птица почувствовала ее взгляд. Она издала странный крик и полетела, но не прочь, а к Розе, яростно ринувшись в сторону балкона. Роза в страхе присела, выставив перед собой руки. Птица перелетела через стену и исчезла из виду. Хотя сердце Розы готово было выскочить из груди, она чувствовала определенную удовлетворенность. Она записала в дневнике, что, так сказать, увидела первый иероглиф. Тут она снова услышала вдали хриплый крик муэдзина: «Аллах акбар…»

С балкона Роза заметила мисс Горди в противоположном углу двора. Она сидела и мирно читала книгу, укрывшись от солнца под зонтиком и автоматически отмахиваясь от надоедливых мух. Словно бы она всю жизнь прожила в хане в Александрии. Затем ворота в хан распахнулись, и Мэтти, закутанная в шаль, въехала во двор на осле, держа в руках нечто похожее на длинную морковь и капусту. Она громко поблагодарила какого-то мужчину, который зашагал дальше по улице.

Мэтти заметила Розу и помахала ей рукой.

— Корнелиус Браун находится в Египте! — крикнула она.

Роза оперлась на ограду балкона.

— Где же ты была?

— Слуги в квартале франков часто ездят рано утром за продуктами. Так мне сказали, поэтому я решила присоединиться к ним. Один из торговцев всегда сопровождает их, они делают это по очереди. — Мэтти спешилась. — Я встретила матроса, который знал Корнелиуса! Утверждает, что он точно в Египте, он тоже торговец! Я же говорила!

Мэтти рассмеялась и пошла наверх по боковой лестнице, неся в руках овощи и так и не сняв шаль.

Она остановилась возле комнаты Розы.

— Я попросила, чтобы мистер Алебастер зашел к нам, — заметила она. — Он говорит по-арабски и может проводить вас в ту церковь, чтобы вы смогли отдать письмо. Вы не можете никуда шагу ступить без мужчины. По всей видимости, здесь не употребляют алкоголь. Но имейте в виду, сейчас только восемь часов утра, а он уже пьян! — Мэтти снова исчезла, и Роза услышала, как она болтает с арабами в хане. Складывалось впечатление, что она уже говорит по-арабски.

«Аллах акбар», — доносилось издалека.

— Я же рассказывала тебе, Арчи! — воскликнула миссис Венеция Алебастер. Опускались сумерки, но жара не спадала. Алебастеры наконец посетили хан. Роза целый день промаялась от безделья, ожидая их. Все вместе устроились на длинном балконе. Женщины пили чай с мятой, мистер Алебастер принес с собой бутылку вина, которое пил прямо из горлышка.

— Я так понимаю, что это лекарство, обычное для тропиков, — заметила мисс Горди, — поскольку, насколько я знаю, мусульмане не приемлют алкоголь.

— Именно так, мисс Горди! — ответил он. — Тропическое лекарство!

Он рассмеялся, и они почувствовали запах рома. Из-за ворот слышался шум чужого города. Опустилась тьма. Фиолетовое небо было усеяно миллионами звезд. Повсюду звенели москиты. Во время разговора они старательно отгоняли их.

— Одна история связана с именем Фэллон, — начал мистер Алебастер. — Я подумал, что вы можете иметь к нему какое-то отношение. Здесь все знают эту историю. Женщину забили камнями насмерть. Вы слышали об этом?

— Да, — тихо ответила Роза, — я слышала об этом.

Вокруг них хлопотала Мэтти. Она зажгла свечи, которые горели прямым ярким пламенем, такой тихой была ночь.

— Когда на днях прибыл виконт Гокрогер, он попытался командовать мной, — сообщил мистер Алебастер. — Он пожалеет об этом. Я сказал ему, чтобы он убирался. Я не буду ни в чем ему помогать. А в Египте ему моя помощь наверняка понадобится!

— Хорошо! — согласилась Роза. — Я хочу, чтобы вы помогли мне, но я очень хочу, чтобы виконт ничего не знал о моих планах. Я должна отнести письмо в церковь Святого Марка. Это первое, что я сделаю завтра утром.

— Что же касается ребенка, — продолжал мистер Алебастер, — в Александрии таких детей тысячи. Все равно что искать ангела на кончике булавки! — Он нахмурился своей довольно неудачной метафоре. — Я имею в виду, иголку в стоге сена!

— У меня есть письмо, — упрямо повторила Роза.

— Ну, — заметила миссис Алебастер, — мы, конечно, можем попытаться. — Какое-то время они сидели молча. — Прислушайтесь, — сказала миссис Алебастер.