Барбара Эвинг - Розетта

— Я оставлю вас на секундочку, — наконец сказал Корнелиус, дергая себя за рубашку. — Фло, поди сюда.

— Фло? — повторила Мэтти, вопросительно взглянув на Корнелиуса. Потом они увидели, как старшая девочка несмело подошла к отцу.

— Уф, — одобрительно хмыкнула Мэтти, — он назвал дочь в честь сестры, ей понравится. Рада познакомиться, Фло.

— Фло говорит по-английски, как и ее старшие братья. Она донимала меня, всеми способами пыталась заставить меня научить ее нашему языку. Я сказал, что ей он ни к чему, братьям же он нужен для ведения дел. Но это ее не остановило. Как ни удивительно, она знает язык лучше братьев! Фло, — обратился он к девочке, — присмотри за дамами и переводи для них!

— Айва , папа, — ответила Фло. — Я буду стараться.

Она уселась на пол в странной позе, подогнув под себя одну ногу. Фло взглянула на гостей застенчиво, но вместе с тем гордо. Говорила она медленно, хотя и четко. Англичанки ясно различали характерный говорок жителей Лудгейт-хилл, как у Корни и Мэтти. Корнелиус Браун отодвинул занавеску и вышел из комнаты. Он весь взмок.

Хозяйки сразу заметили, что мисс Горди — самая старшая. Она выглядела весьма аккуратно и представительно в своем лучшем платье и белой шляпке. Поэтому ей моментально нашли место на подушках. Арабки разглядывали модную одежду англичанок, а те рассматривали шелка и хлопок. Девочка-служанка принесла мятный чай. Миссис Алебастер вежливо беседовала по-арабски. Свет из масляных ламп отбрасывал на стены мягкие тени. Было ясно, что Лейла что-то задумала. Она что-то нашептывала Фло на ухо, и та согласно кивала, глядя в пол. Чай налили, наряды рассмотрели и пощупали, только после ухода Корнелиуса Лейла не улыбалась.

— Я знаю твою тетушку, — сказала Мэтти Фло, — она будет очень рада, что Корнелиус не забыл ее.

— Она красивая?

— Ну… по-своему да, — дипломатично ответила Мэтти. — Она любит посмеяться. Раньше пела, — шепнула она своим спутницам. — Была очень дерзкой.

— Что значит «дерзкая»? — сразу же спросила Фло, смутив Мэтти.

— Ну… энергичная… как твой отец, — промямлила она в ответ.

— Где твои братья, Фло? — спросила Роза. Фло немедленно поднялась и кивком предложила Розе следовать за собой. Но даже когда Роза встала, Фло не тронулась с места, пока Мэтти не присоединилась к ним. Когда они покинули комнату, они услышали мужские голоса. Как раз над главной комнатой, там, где они сейчас стояли, начинался узкий коридор. Фло приложила палец к губам и жестом предложила следовать за ней. Изящная резьба по дереву украшала открытую часть стены с решеткой. Сквозь отверстия в стене женщины посмотрели вниз. Там сидел мистер Алебастер. Он курил трубку сложной формы, которая была подсоединена к сосуду с водой. Корни расположился напротив него и курил такую же трубку. Корни окружали четверо молодых арабских парней. Это и были его сыновья?

— Говорят, что Мохаммед Али теперь главный в Каире… мы не знаем, что произойдет здесь.

Мужчины придвинулись к столу. Роза почувствовала себя не в своей тарелке. Словно бы она шпионила за ними.

Когда они возвращались назад в комнату, Фло робко взяла Розу за руку.

— Невысокий парень — сын моей тети. Будет моим мужем.

— Но ты еще слишком молода для брака.

— Найти мужа — это очень важно, — ответила Фло; при этом она не казалась очень довольной. Роза увидела, какая она еще молодая, вспомнила Долли. Неожиданная боль пронзила ее душу, заставив закрыть глаза. А Фло похлопала Мэтти по руке. Каждый раз она это делала очень аккуратно, но настойчиво.

— Пожалуйста, — произнесла она, когда они вошли в комнату, — моя мать напугана. Обращайтесь с ней по-доброму.

Миссис Алебастер продолжала вести беседу, говоря то по-английски, то по-арабски. Мисс Горди засмеялась, когда женщины предложили ей свои шарфы.

— Нет-нет! Шукран [94] Спасибо ( араб. ). .

Лейла настаивала на том, что ее красивый синий шарф теперь принадлежит мисс Горди. Мэтти тихо разговаривала с миссис Алебастер. Миссис Алебастер медленно и четко переводила для Лейлы. Внезапно арабки замолчали, затем о чем-то быстро переговорили между собой и повернулись к Лейле, которая начала тараторить что-то по-арабски.

Миссис Алебастер обратилась к Фло.

— Помоги мне, дорогая, — попросила она. — Мой арабский не настолько хорош.

Фло снова неохотно повернулась к матери, заговорила по-арабски. Лейла снова и снова кивала. Сестры Лейлы следовали ее примеру. Миссис Алебастер тихо заметила:

— Я думаю, она боится, что ты заберешь его, Мэтти.

— Забрать Корнелиуса Брауна назад в Лондон в этих похожих на пижаму одеждах? Она сошла с ума.

Фло повернулась к Мэтти и глубоко вздохнула. Роза вдруг заметила, что у Фло дрожат руки.

— Моя мать, — начала Фло, — просит меня сказать, что она умоляет не забирать папу, потому что он, — она попыталась найти подходящее слово, — ее жизнь, и не только ее. — Было что-то трогательное в этой темнокожей девочке, говорящей с лондонским акцентом так далеко от Лондона. — Она считает, что ваше появление — это происки дьявола. — Она говорила очень вежливо и скромно, так что фраза «происки дьявола» прозвучала весьма серьезно. — Она знает, что вы рассержены, потому что она видела ваше лицо, когда вы встретили его.

Фло внезапно замолчала, быстро повернулась к матери, развела дрожащие руки, и все женщины поняли, что Фло тоже была напугана.

— Боже! — воскликнула Мэтти. — Это смешно! Бедная девочка. И твоя бедная мать. Не знаю, что Корни говорил вам обо мне, но, естественно, я не собираюсь забирать его. Разумеется, нет. Фло! — Фло посмотрела на Мэтти. Мэтти говорила очень медленно и четко. — Фло, скажи матери, что у меня нет намерения забрать Корни. Более того, я очень рада, что она подарила ему столько детей. Я бы так не смогла!

Фло перевела. Лейла сначала не поверила своим ушам, но потом расплылась в улыбке. Все арабки улыбались им. С ними сидели англичанки в красивых платьях, и они не собирались забирать себе Корнелиуса Брауна.

Роза не спала в городе Розетта, в городе, в честь которого ее назвал отец. Она писала. Она уже так давно не спала с тех пор, как они покинули Александрию с караваном, что не могла заснуть. За противомоскитной сеткой мухи и москиты летали недалеко от ее головы, словно мысли в ее мозгу. Столько всего случилось: смерть Долли, всеобщая болезнь, угрозы Джорджа убить ребенка, путешествие в Розетту, кресты у нее на шее, семья Корнелиуса Брауна. Но она приехала в Египет, чтобы найти свою семью. «Молодая арабская девушка, — написала она, — научится быть арабской женщиной. Ее запрут, как Фло, Лейлу и ее сестер. Если я сумею найти и забрать ее, то к тому времени, когда она повзрослеет, англичанки смогут свободно получать образование, специальность, путешествовать по миру. Я позабочусь о том, чтобы она научилась всему. Я буду добра с ней. — Неожиданная боль одиночества охватила ее душу. — Я буду любить ее всей душой. Я буду любить ее всем сердцем».