Майя Бэнкс - Юная жена

Боуэн согласился с доводами Тига, настаивая, чтобы Эвелин вернулась в замок верхом, но она упрямо не желала оставить мужа даже на короткое время, пока процессия шла к замку.

Боуэн со вздохом сел на коня и взял поводья, чтобы отвести его в конюшню. Верховые воины окружили носилки, защищая своего лэрда со всех сторон. Эвелин не отставала и всю дорогу крепко держала Грэма за руку.

Ее пугала бледность мужа и то, что рана на голове продолжала кровоточить, а вид древка, торчащего из плеча, заставлял содрогаться. Даже если рана окажется несмертельной, через несколько дней он может погибнуть от лихорадки.

Путь до крепости казался бесконечным. Когда процессия достигла ворот, весь клан пришел в волнение. Рори встретила их красными от слез глазами. Отец Драммонд стоял рядом и не давал ей броситься к носилкам брата.

Эвелин было жаль девушку, но подойти и успокоить золовку она не могла. Сейчас главное — помочь Грэму, остальное не имело значения.

Воины понесли лэрда наверх, в его покои.

Эвелин проскользнула вперед и сдернула с кровати меховое покрывало. Потом быстро развела в камине огонь и зажгла все свечи, какие были в комнате.

Лекарем оказался еще совсем молодой человек, примерно того же возраста, что и отец Драммонд, по имени Найджел. Эвелин затрепетала, когда он вошел и начал осматривать Грэма. Она с сомнением спросила у Боуэна, способен ли такой молодой человек вылечить рану ее мужа. Боуэн заверил, что все будет хорошо, что этот молодой воин очень умелый лекарь. Его мать лечила всех в клане Монтгомери, но прошлой зимой умерла, однако передала сыну свое искусство.

Последней соломинкой для Эвелин оказалось появление Норы и Мэри, которые собрались помогать Найджелу.

— Нет! — резко выкрикнула она с намерением вытолкать женщин из комнаты. — Вон отсюда! Не смейте дотрагиваться до него. Убирайтесь обе! Оставьте моего мужа мне и его братьям! Никто не притронется к нему без моего разрешения. Клянусь, оторву голову всякому, кто меня ослушается.

Она пришла в такое волнение, что в конце концов Боуэн и Тиг приказали женщинам уйти из покоев лэрда.

Эвелин подошла к Найджелу, который прочищал рану Грэма, и заглянула ему в лицо.

— Почему он не приходит в себя? — с тревогой спросила она. — Рана глубокая? А как быть со стрелой?

— Миледи, еще рано что-нибудь говорить. Я полагаю, что рана на голове несерьезная, но чем дольше он остается без сознания, тем это тревожнее. Правда, надо извлечь стрелу, так что для него же лучше ничего не чувствовать, во всяком случае, пока я ее не выну.

Эвелин обхватила себя за плечи и с отчаянием посмотрела на Боуэна. Тот приобнял ее за плечо и слегка стиснул. Она обернулась, чтобы видеть его лицо.

— Все будет хорошо. Грэм и не такое выдерживал. Увидишь, он поправится.

Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули из глаз. Изо рта Эвелин, царапая натруженное горло, вырвалось рыдание.

— Лучше тебе не смотреть, — не убирая руки с плеча Эвелин, сказал Боуэн. — Пусть Найджел делает свое дело. Посиди у огня, приди в себя. Ты очень сильно ушиблась сегодня. Когда закончит с Грэмом, он должен будет осмотреть и тебя.

Эвелин еле держалась ногах. Она дрожала от холода, но не хотела оставлять Грэма ни на минуту.

Тиг коснулся ее руки, и она медленно подняла на него взгляд.

— Пойдем, Эвелин. Ты столько перенесла сегодня. Не надо тебе смотреть, как Найджел будет вынимать стрелу. В такой момент Грэм может стать агрессивным и невольно причинить тебе вред.

Эвелин молча позволила отвести себя к очагу и усадить на скамью. Тиг взял покрывало с кровати и укутал ее плечи.

— Хочешь пить? — спросил он.

Эвелин не сразу поняла, о чем он спрашивает, потом отрицательно покачала головой. Она просто сидела и смотрела на мужа, пока Найджел занимался своим делом — удалял стрелу из его плеча. В какой-то момент Грэм, очевидно, пришел в себя, потому что Эвелин заметила некое движение, а Боуэн и Тиг бросились к нему и прижали к кровати. Эвелин закрыла ладонью рот, чтобы не закричать и тотчас не броситься к мужу. Грэм должен знать, что она рядом. Вдруг он подумает, что жена оставила его? Хуже того, вдруг посчитает, что именно она стоит за этим нападением?

Хриплый стон слетел с ее губ — наверное, громкий, потому что и Боуэн, и Тиг повернули к ней голову.

— Эвелин, он ненадолго очнулся, — сказал Боуэн. — Это хороший знак.

Искра надежды согрела ее. Эвелин плотнее завернулась в покрывало и стала смотреть, как Найджел убирает оперение стрелы и оставляет гладкое древко, чтобы протолкнуть его сквозь плечо Грэма. Конечно, останется сквозная рана, но она будет меньше, чем если тащить древко назад.

Эвелин стало знобить — наступала реакция на пережитое. Ее сильно трясло, зубы стучали. Она сама не знала, сколько времени просидела здесь, дрожа и раскачиваясь из стороны в сторону.

Наконец Найджел распрямился, в окровавленных руках он держал стрелу, извлеченную из плеча Грэма. Потом лекарь осторожно и медленно начал обрабатывать раны.

Боуэн с Тигом отошли от кровати и сели по обе стороны Эвелин, но чуть впереди, чтобы она могла видеть их губы.

— Тебе лучше? — с тревогой спросил Тиг.

Его слова не сразу дошли до ее сознания. Братья беспокойно переглянулись. Наконец Эвелин кивнула. Они заговорили о другом, но она даже не пыталась вникать в суть разговора, понимая, что у обоих много вопросов, которые нужно задать. С ужасом думала о том, что им рассказать.

Она прикрыла глаза. Как уйти от свалившегося на нее кошмара? Грэм не умрет! Он не может умереть!

Боуэн коснулся ее руки, но она сидела не двигаясь и не сводя глаз с кровати, на которой лежал муж.

Наконец Боуэн и Тиг поднялись и отошли. Эвелин проследила за ними взглядом и поняла, что они отдают распоряжения воинам. Отряд всадников отправится на поиски врага.

Кровь застыла у нее в жилах. Когда выяснится правда, войны не избежать.

Эвелин не согласилась оставить ложе Грэма. Не спала и не ела, а сидела рядом с мужем, пока он то приходил в себя, то снова терял сознание.

Боуэн и Тиг смирились и прекратили ее уговаривать. Непонятно, как она вообще держалась на ногах. Только сила воли помогала Эвелин оставаться у постели Грэма и ухаживать за ним.

Эвелин не позволила Найджелу осмотреть ее после падения с лошади. Она и сама видела, что вся покрыта синяками, но никаких переломов не чувствовала. Ныло все тело, каждое движение отдавалось болью, но она старалась не отходить от Грэма и кое-как справлялась с дурным самочувствием.

Может быть, люди здешнего клана решили, что на сей раз она окончательно рехнулась, но сейчас ей не было до этого дела. Она упрямо не пускала в комнату Грэма никого, кроме его братьев, Рори, отца Драммонда и Найджела.