Розалин Уэст - Сердце женщины

С нижних ступенек донеслось невнятное бормотание.

Переступив порог, Элиза начала осторожно спускаться. Наконец увидела: внизу кто-то лежал. Какой-то человек.

Но кто же это?

Тут голова лежавшего у ступенек человека медленно приподнялась.

– Люк!..

Элиза сбежала по ступенькам и опустилась перед Люком на колени. Сначала она подумала, что он ранен, но, прикоснувшись к его лбу, сразу поняла: он весь пылал, охваченный лихорадкой.

Люк бормотал что-то непонятное и пресекал ее попытки помочь ему.

– Люк, это я, Элиза. – Она взяла его за руку. – Люк, ты болен, и я должна увести тебя в дом. Ты сможешь встать?

Он снова что-то пробормотал. Потом с трудом поднялся на ноги.

– Пойдем, Люк. Осторожнее…

Элиза поддерживала его, и они, преодолевая ступеньку за ступенькой, поднялись к двери. Элиза понимала, что на второй этаж им не забраться, поэтому привела Люка в комнату первого этажа. Он тотчас же рухнул в шезлонг, и Элиза накрыла его одеялом.

Люк почувствовал первые признаки недомогания по дороге к Турнадье, но не придал им особого значения, решил, что учащенное сердцебиение и жар – следствие бурной ночи. Когда же он сел пить кофе в доме соседа, ему стало еще хуже, и Люк понял: начинается приступ лихорадки. Но он знал, что должен во что бы то ни стало добраться до дома – ведь там его ждала Элиза.

Сначала Клер Мари не стала выслушивать его объяснения и требовала, чтобы Дидье пристрелил его на месте. Слава Богу, ее муж оказался более рассудительным. Когда же Люк подробно рассказал, как он преследовал похитителей Элизы и как освободил ее, Клер Мари расплакалась и стала целовать его руки. Почувствовав себя неловко, Люк повернулся к хозяину. И тут Турнадье сообщил ему кое-что. Это сообщение очень встревожило Люка, и он сразу же отправился к Элизе, несмотря на слабость и озноб. Последние несколько метров до крыльца он преодолел ползком, но подняться по ступенькам у него уже не хватило сил, он не смог даже крикнуть.

Очнувшись, Люк увидел сидевшую рядом Элизу.

– Надо идти к Турнадье, – пробормотал он, пытаясь схватить ее за руку.

– Тихо, Люк. – Она приложила ладонь к его влажному лбу. – Тебе нельзя говорить.

Но Люк не желал молчать.

– Здесь не-е-безопасно, – проговорил он, стуча зубами.

– Все в порядке, Люк. Я не оставлю тебя. Теперь ты должен отдохнуть, пока не пройдет приступ.

Он помотал головой:

– Нет… Элиза. Послушай… меня.

– Не надо говорить, Люк. – Она прижала кончики пальцев к его губам, но он отстранил ее руку.

– Элиза, небезопасно…

Она снова приложила пальцы к его губам.

– Шеймус говорил мне о твоей малярии, Жан Люк. Я знаю, что делать. Пожалуйста, доверься мне. Помолчи.

Он снова помотал головой:

– Нет… надо идти к Турнадье.

– Тихо, капитан. Ты болен, и тебе надо лежать.

Сделав над собой усилие, Люк вновь заговорил:

– Оставь меня, Элиза. Ты должна… Пожалуйста…

Она никак не могла понять, что он хочет сказать ей. А между тем она подвергалась ужасной опасности, находясь здесь. Днем Турнадье видел на реке незнакомых мужчин – они рыскали повсюду и явно охотились за кем-то.

Разумеется, они искали ее, Элизу.

Но как же ей объяснить?..

Приступ продолжался в течение всей ночи, и все это время Элиза ухаживала за Люком. Когда озноб прошел, она помогла ему подняться наверх, где он мог с большим удобством отдыхать на кровати. Ужасно было наблюдать за его страданиями, но этот приступ был слабее, чем тот, на корабле.

Даже в бреду Люк твердил одно и то же: она должна уйти к Турнадье. Кроме того, он просил у нее прощения за какое-то преступление и не успокаивался, хотя она говорила, что прощает его. Когда же Элиза пыталась укрыть его одеялами, он сбрасывал их, крича, что его, связанного и беззащитного, пожирают крысы. Элиза надеялась, что это бред, а не страшные воспоминания. Она не хотела думать, что такое могло происходить на самом деле, когда он находился в тюрьме.

Лихорадка стихла ближе к рассвету, и Люк уснул. А когда Элиза вернулась в спальню с тазиком холодной воды и свежими полотенцами, она увидела, что Люк сидит на краю кровати и пытается натянуть сапоги.

– Люк, ты слишком рано поднялся. Полежи еще. Он пристально посмотрел на нее и сказал:

– Элиза, ты должна уйти отсюда. Немедленно.

Она улыбнулась ему:

– Ты же знаешь, что я не могу покинуть тебя, Люк. – Она провела сухим полотенцем по его лбу и вздрогнула, когда он крепко сжал ее запястье. Глаза его сверкали.

– Ты должна! Оставь меня. Считай, что я уже мертв.

Элиза нахмурилась, услышав эти горькие слова. Затем, решив, что они сказаны в бреду, ласковым голосом проговорила:

– Я знаю, что ты должен чувствовать, но ты поправишься…

Люк еще крепче сжал ее руку, и она вскрикнула от боли.

– Послушай меня! Забудь обо мне. Мой пистолет все еще у тебя?

– Он… он внизу.

Люк тяжело дышал, стараясь собраться с силами.

– Пойди и возьми его. Запри все двери. Погаси все лампы и держись подальше от, окон. – Он покачнулся и на мгновение прикрыл глаза. Она хотела погладить его по волосам, но он закричал: – Прекрати! Делай, что я тебе говорю! Скорее!

– Хорошо, Люк. Если ты ляжешь в постель и будешь отдыхать до моего возвращения.

Он в отчаянии застонал, но все же пошел на эту сделку и улёгся на кровать в сапогах.

Но что же он хотел ей сказать? Ах да… Чуть приподнявшись, Люк пробормотал:

– Они здесь.

Но Элиза уже спускалась по лестнице и не слышала его слов.

Разумеется, Элиза не приняла всерьез все то, что говорил ей Люк, но все же решила выполнить его просьбу. Она надежно заперла парадную дверь и положила в карман пистолет, который оставила около шезлонга.

Теперь, когда Люку стало лучше, она сможет прилечь рядом с ним и поспать часок-другой. А потом, когда он окрепнет, они все обсудят и поговорят о будущем.

Элиза заперла на засов также и заднюю дверь и повернулась к лестнице, ведущей в спальню. Потом машинально взглянула в одно из окон – и похолодела.

Она увидела силуэт мужчины, двигавшегося вдоль галереи. Но это был не Турнадье.

Это был Кейджан.

Охваченная ужасом, Элиза бросилась к лестнице.

Куда бежать? Где укрыться? Она не могла допустить, чтобы эти люди снова ее похитили.

И еще она очень тревожилась за Люка. Она не могла оставить его одного.

Так вот о чем он хотел предупредить ее. Теперь она поняла это. Увы, слишком поздно…

Взбежав по лестнице, Элиза ворвалась в спальню. Люк по-прежнему лежал на кровати. Глаза его были закрыты, и он тяжело дышал. К тому же лицо осунулось и побледнело. Элиза на мгновение замерла, потрясенная его видом. Затем опустилась на колени рядом с кроватью, приложила руку к его губам и прошептала: