Мирей Кальмель - Леди-пират

На полу у двери лежала Аманда.

Эмма опустилась на колени рядом с девушкой:

— Ее оглушили… Сходите-ка за Джорджем! Кто-то нас навестил.

— А вы как же одна? — встревожилась Мери.

Хозяйка приподняла широкую юбку и показала засунутый за подвязку кинжал с рукояткой тонкой работы. Больше вопросов не требовалось: и так ясно, что эта женщина умеет за себя постоять. Мери бегом отправилась на поиски Джорджа, нашла его в конюшне, в двух словах изложила произошедшее, и они, уже вдвоем, примчались в особняк.

Садовник сходил в кабинет Эммы, убедился, что там пусто, а вернувшись, взял Аманду на руки и отнес ее туда.

— Побудьте с девчонкой, пока она очнется: может, чего расскажет, — предложил он хозяйке. — А мы с мистером Оливером пройдемся по дому и поглядим, что там и как.

Эмма кивнула и закрыла за ними дверь в комнату. Джордж сделал Мери знак следовать за ним.

Для начала они зашли в одну из кладовок, где садовник, проворчав: «Осторожность никогда не помешает!» — вооружился пистолетом, и только затем начали обход.

По лестнице поднялись гуськом: впереди Джордж с наставленным прямо в сердце невидимого грабителя оружием, за ним Мери.

В особняке было тихо-тихо. Они переходили из одной комнаты в другую, везде царил полный порядок: каждая безделушка на своем месте, все ящики задвинуты, серебра тоже никто не тронул… Как будто человек, напавший на Аманду, просто не успел больше никуда зайти!

— Может, мы с мадам Мортфонтен его спугнули, когда вернулись домой? — предположила Мери. — Он и сбежал сразу…

Джордж поддержал эту гипотезу.

Они удвоили внимание. И не зря: стоило им подняться на третий этаж — вроде бы хлопнула входная дверь.

Джордж кинулся к окну, выходившему на главную аллею. Ночь была лунная, светлая. Садовник распахнул окно, высунулся, крикнул: «Эй, там! Стой!» — после чего прицелился и выстрелил.

Промазал… Тень, скрывшаяся в ночи, беспрепятственно проскользнула в ворота и растворилась в безликости улицы…

— Закончим-ка наш обход и успокоим дам, — решил Джордж, выругавшись перед тем как ломовой извозчик.

Аманда, лежа с рюмкой ликера в руке на кушетке в кабинете хозяйки, потихоньку приходила в себя.

— Он сбежал, — признался Джордж.

— Знаю, — холодно откликнулась Эмма, которая, очевидно, следила за событиями через большое окно кабинета: занавески на нем были еще раздвинуты.

— Распорядись там, чтобы с завтрашнего дня получше следили за окрестностями! — отдала приказ хозяйка.

Джордж смиренно кивнул и собрался уходить, но хозяйка придержала его за рукав.

— И найди его, он не должен заговорить, — прошептала она.

Мери, естественно, все это услышала и сделала вывод: у Джорджа, несомненно, есть и другие обязанности, кроме тех, о которых ей было сказано, а у Эммы имеется куда больше тайн, чем Мери себе представляла до сих пор. Ее одолевало любопытство, ждать дальше было уже невозможно, и она принялась расспрашивать Аманду о том, что же тут произошло в их отсутствие.

— Несмотря на совет мадам не ждать вашего возвращения, — начала служанка, — я решила все-таки посидеть подольше и закончить кое-какое отложенное шитье. Ну, и задремала, прямо с иголкой в руках, сидя на стуле… Хорошо хоть не свалилась… И вдруг меня разбудил ужасный стук в дверь — прямо как будто ее ломают! Вскочила сразу и побежала туда: мне стало стыдно, что я такая засоня… А там, за дверью, кто-то кричит, просто-таки умоляет: «Откройте! Откройте скорей! Случилось несчастье! Страшное несчастье!» Какие у меня могли быть подозрения? Я подумала, — обращаясь к Эмме, добавила она, — подумала, что увижу вас раненой или, не дай бог, еще похуже… И отворила, конечно… Ну что еще я могла подумать?! Как же я сейчас зла на себя, мадам, простите уж меня! И вот, только я открыла, кто-то толкнул меня очень сильно, я попробовала сопротивляться и… и больше ничего не помню…

— Ты когда-нибудь раньше видела этого человека? — строго спросила Эмма.

— Нет, мадам… Вы знаете, он такой чернявый, от него сильно пахло, и голос у него низкий… а больше ничего сказать не могу…

— Ладно. Иди к себе. Завтра ты об этом и думать забудешь.

Поскольку Мери тоже собралась наверх, Эмма твердой рукой ухватила ее за руку и приказала:

— А вы останьтесь, Мери Оливер!

Мери дождалась, пока Аманда покинет их, тщательно закрыла за служанкой дверь кабинета и вернулась к хозяйке.

— Не думаю, что в этот дом забрались за материальными ценностями, — заявила мадам де Мортфонтен.

— Да? — прикинулась удивленной Мери.

— Да!

Эмма слегка надавила пальцем на висок, потом, наверное, раздраженная тщательно сделанной прической, вытащила из волос все шпильки и заколки, а когда каштановая коса упала ей на спину, перекинула ее на грудь.

— Присядьте, дорогой мой. Я когда-то пообещала вам раскрыть свою тайну. И вот время настало: что тут поделаешь, события торопят. Полковник Титус, о котором мы столько говорили в карете, мне куда ближе, чем кажется. Это он представил меня в старинном французском замке Сен-Жермен-ан-Лэ лорду Мильфорту, премьер-министру короля Якова.

— Неужели это значит, что вы тоже шпионка, мадам? — округлила глаза Мери.

Мадам де Мортфонтен кивнула в знак согласия, и выражение лица у нее при этом было невозможно лукавое.

— И вы знаете нашего «грабителя»?

— Ну, не совсем так. Но уже несколько дней чувствую за собой слежку, а его визит подтвердил справедливость этого ощущения. Титус предал короля Якова, и я могла тоже навлечь на себя подозрения.

— Значит, вы в опасности! — воскликнула Мери, встревоженная тем, что дальше будет с ней самой, ровно в той же степени, в какой и участью своей госпожи.

Смех Эммы показался ей легким и беззаботным.

— Да что вы так волнуетесь! Ничего подобного! Для того чтобы кого-то в чем-то обвинить, нужны доказательства, а я уверена, что наш «грабитель» ничего не обнаружил тут, в особняке. И потом, он все равно не сможет донести на меня, просто не успеет, не выжить ему: Джордж и под землей его отыщет!

— А кто Джордж на самом деле?

— Мой подручный головорез… Он бывший наемник, этакая незаметная днем ночная птица. Любое потребное мне грязное дело сделает… а мое ремесло, увы, требует умения делать подобные дела.

— Неужели вас совесть не мучает из-за убийств? — удивилась Мери, которую хозяйка все больше и больше околдовывала.

— Совесть? Господи, да конечно же нет! — засмеялась в ответ Эмма. — При чем тут совесть? Я же говорила вам, Мери Оливер, что в нашем мире нет места ни для жалости, ни для снисходительности. Я иду к цели, и меня может заставить волноваться только мысль о том, как достичь ее поскорей!

— Ну и что же вы теперь, когда разоблачены, намерены предпринять?