Мэгги Дэвис - Рыцарь и ведьма

Фитц Гэмлин не отваживался сказать королю, что слышал он сам. А именно, что девушка была не более и не менее как узницей тамплиеров и что обрушившиеся своды подземных склепов в их эдинбургском отделении были следствием какого-то тайного ритуала в скрытом от всех зале собраний (или как там они его еще называют на свой лад), в котором девушка принимала участие.

Разглядывая поверх края чаши с вином аскетическое худощавое лицо командора, фитц Гэмлин составил обо всем собственное мнение. Ему не особенно нравились его соотечественники-нормандцы. Ему не по вкусу были ни их надменность, ни их пристрастие к тайнам. Но для них было опасно насмехаться над шотландским королем и водить его за нос. Девушку скрывают здесь, у тамплиеров, в этом фитц Гэмлин был теперь совершенно уверен.

Он решил, что прикажет личной гвардии короля Уильяма прийти сюда и учинить обыск. Королевские гвардейцы могут явиться под предлогом поисков под-земных цистерн для сбора воды и древнего водопровода, чтобы" проверить, не пострадали ли эти сооружения во время недавнего обвала подземных потолков в замке тамплиеров. Кто-нибудь из королевской канцелярии мог бы представить бумаги, свидетельствующие об их существовании в прошлом. Если даже таких бумаг, как и самого водопровода, никогда не было.

Наместник с трудом подавил улыбку, когда излагал командору свои соображения по поводу поврежденных водопровода и цистерн. Эта мрачная личность, казалось, проявляла отчаянные усилия, чтобы скрыть свое раздражение, но на щеках командора все же проступил темный румянец.

– Никто никогда до сих пор не производил здесь обыск! – рявкнул командор. Кот, потревоженный его тоном, спрыгнул у него с колен – шерсть его встала дыбом. – Мы – монахи, господин наместник! И это святая земля!

– Конечно, вы правы, – кивнув, миролюбиво согласился фитц Гэмлин, однако не смог сдержать улыбки. – И король наш Уильям, сэр, сделает все возможное, чтобы Вы не пострадали. Что же касается ваших религиозных взглядов, то я прослежу, чтобы и им было оказано уважение. Вместе со строителями и землекопами королевская гвардия доставит сюда и епископа Эдинбургского.

Идэйн из окна видела, как командор и богато разодетый господин, по виду королевский чиновник, прошли через двор и исчезли за дверью трапезной. Минутой позже кто-то тихонько постучал в ее дверь.

Дверь была заперта, и она не могла ее отпереть, но из-за двери услышала тихий голос Асгарда де ля Герша:

– Здесь королевский наместник, он же – верховный судья. Думаю, ты видела его из своего окна, да? Тамплиеры обеспокоены тем, что король Уильям пришлет кого-нибудь искать тебя здесь.

Идэйн подбежала к дубовой двери и, прижавшись к ней вплотную, шепотом спросила:

– Почему ты здесь?

Когда сводчатый потолок в подземелье начал рушиться, тамплиер вынес ее оттуда, но тем не менее привел в ее же комнату и запер.

– Ты один из них, – с горечью сказала Идэйн. – Скажи своим братьям-тамплиерам» чтобы они отпустили меня! Почему меня здесь держат?

По другую сторону двери – молчание. Потом Идэйн услышала сдавленный голос:

– Клянусь честью, я не позволю нанести тебе вреда, благородная девица. Страсти господни, ты не представляешь, что здесь сейчас происходит – это чистое безумие! Они напуганы, но и возбуждены твоим предсказанием, хоть ты и посулила нам, тамплиерам, гибель. Но, главное, они желают знать, если твое пророчество верно, умрет ли Уильям Лев. Они знают, что это ты заставила подземные своды обрушиться. Они убедились в твоей силе.

Идэйн прижалась лбом к толстым дубовым доскам двери.

– Я не сказала, что он умрет. – Голос ее от отчаяния звучал глухо. – Это был раненый лев, и именно он предстал мне в моем видении, понимаешь? И он упал к моим ногам. – Идэйн глубоко вздохнула. – Боже мой, почему вы считаете, что именно я заставила потолки обвалиться? Кто-нибудь пострадал?

– Благородная дева, – вздохнул рыцарь, – теперь это не имеет значения. Прошлой ночью все члены ордена, что живут здесь, заседали, и решение их таково: хотя пророчества твои мрачные, но ты тот самый оракул, которого они искали. Поэтому они решили удержать тебя – если не здесь, то где-нибудь в другом месте. Кое-кто считает даже, что тебя следует отправить в Париж к Великому магистру.

Идэйн застонала.

– Да, это представляет собой очень большую опасность, – согласился де ля Герш. – Понимаешь, я был обязан привезти тебя сюда. Я поклялся Великому магистру на своем мече и не мог преступить эту клятву и привезти тебя сначала королю Уильяму. Каюсь, это мой великий грех, и я буду расплачиваться за него целую вечность. Ты не представляешь, как я страдаю! Увы, я не могу рассказать тебе всего, что случилось с этими девушками-оракулами, которых они пытались использовать и держали в заточении.

– Тогда ты должен помочь мне выбраться отсюда.

Он был прав: вина за то, что он доставил ее сюда, а не к королю, лежит только на нем, и она не сможет так легко простить его.

– Я боюсь тамплиеров. Не понимаю, чего они хотят от меня. Все, что я делала и говорила в подземелье, – ложь. Меня заставили выпить опиум! Ты же слышал, они сами говорили об этом.

Де ля Герш долго молчал. Она слышала его дыхание по другую сторону тяжелой дубовой двери и могла даже представить, как он стоит там в своем белом, обычном для тамплиера плаще, высокий и красивый, с поникшей белокурой головой.

Наконец она услышала его шепот:

– Благородная девица, клянусь Иисусом Христом и Пресвятой Девой, я не позволю им увезти тебя отсюда.

– Отсюда?!

Идэйн прижала ладони к дубовой двери – внезапно ее охватило тяжкое предчувствие. Пресвятая Матерь Божия! Из того, что и как он говорил, она поняла, что самой ее жизни угрожает опасность.

– Скажи мне, Асгард де ля Герш, что мне грозит, или да падет на тебя гнев божий! – почти выкрикнула она. – Что ты хотел этим сказать? Что означают твои слова, будто ты не дашь им увезти меня отсюда?

Но он ушел.

Позже, когда наступил вечер и стало темно, дверь отперли, и Идэйн увидела командора эдинбургских тамплиеров, а также приора и других рыцарей, незнакомых ей. На всех них были доспехи, а также плащи с крестами и капюшоны из металлических колец. Вперед выступил монах Калди.

Она отшатнулась, и в ее комнату стремительно вошел приор и набросил ей на плечи плащ на меховой подкладке.

– Нет! – закричала она. – Не делайте этого! Но кричать было бесполезно – кто-то из них быстро заткнул ей рот кляпом.