Адель Эшуорт - Герцог-обольститель

Не задумываясь, она пробормотала:

– Его зовут Джон. Джон Эндрюс. Он банкир из Лондона.

– Банкир?

– Да. Он помогает мне вести мои финансовые дела. – Она могла бы поклясться, что Эдмунд фыркнул.

– А что, у Дома Ниван финансовые затруднения? – Брижитт наконец проявила неподдельный интерес.

Оливия махнула рукой.

– Нет, что ты! С этим все в порядке. – Она бросила быстрый взгляд на Эдмунда, потом снова обратилась к Брижитт: – Месье Эндрюс оказался просто финансовым гением. Он помог мне привести в порядок мое личное наследство. – Она немного понизила голос. – При проверке документов оказалось, что... я лишилась части его.

– Ах, вот как. – Брижитт явно снова потеряла интерес.

Хотя выражение лица Эдмунда не изменилось – только раздулись ноздри, – но было видно, что он готов наброситься на Оливию или схватить ее за горло. Его невеста ничего не заметила, но нахмурилась. Она, очевидно, поняла, что Оливия, затронув вопрос о наследстве, может пойти дальше и начнет говорить, что Эдмунд женится на ней, чтобы завладеть ее наследством. Оливия была пока довольна своим спектаклем, но к скандалу или рыданиям не была готова. Она пожала плечами:

– Я думаю, что надзор за наследством не следует отдавать в руки дамам. Во всяком случае, так говорит мой муж.

Эдмунд на это ничего не ответил, но его лицо окаменело. Брижитт просто кивнула.

– Мне не следует больше задерживать вас, – сказала Оливия. – Господи, столько людей пришли вас поздравить, а я все болтаю. Может быть, у нас будет шанс поговорить потом.

– Да, нам надо пообщаться с гостями, дорогой, не так ли? – с явным облегчением согласилась Брижитт.

В этот благословенный момент к ним подошли две неизвестные Оливии пожилые леди, чтобы поздравить молодую пару, и Оливия отошла в сторону.

Бросив на Эдмунда последний многозначительный взгляд, она повернулась к нему спиной и направилась к буфету за еще одним бокалом шампанского, чтобы унять внутреннюю дрожь.

Ее следующим шагом было извиниться и отправиться домой – в сильные руки Сэмсона и крепкие стены отеля. А здесь Эдмунд не будет спускать с нее глаз, может, даже заговорит, если представится такая возможность, хотя он вряд ли найдет причину, чтобы вырваться из рук Брижитт на достаточное для долгого разговора время.

Но, протягивая руку за бокалом, она не заметила стоявшего у нее за спиной Эдмунда, пока он не схватил ее за локоть, да с такой силой, что она расплескала шампанское на свое платье и на ковер.

Она замерла в шоке. Они стояли в углу комнаты спиной к остальному залу.

А он наклонился и сказал тихим и суровым голосом:

– Встретимся завтра утром в десять в садовой беседке отеля. Будь там одна. Нам надо поговорить, Оливия.

Прежде чем она успела ответить, он быстро от нее отошел, так что когда она обернулась, он уже скрылся в толпе гостей, которые по-прежнему веселились и, по всей видимости, не заметили, что они были рядом, пусть только несколько секунд.

Оливия скорее рассердилась, чем испугалась, но поняла, что ей надо немедленно уезжать. Допив остатки шампанского, она поставила бокал на стойку и стала искать глазами дедушку Маркотта, чтобы с ним попрощаться.

С того момента, как уехала Оливия, Сэмсон время от времени кружил в нетерпении по вестибюлю отеля, все больше за нее тревожась, хотя знал, что они до мелочей продумали важные моменты ее присутствия на балу и при таком количестве народа она будет в безопасности. Все же его беспокоило, что он не с ней, чтобы следить за ее действиями и чтобы увидеть выражение лица Эдмунда, когда он ее увидит. Но ему ничего не оставалось, как ждать. Однако прошло уже более двух часов, и он начал терять терпение.

Наконец он увидел остановившуюся перед отелем карету и кучера, который слез со своего сиденья, чтобы открыть дверцу.

Сэмсон ринулся к карете, и как только Оливия его заметила, лицо ее просияло.

– Вы, верно, беспокоитесь, – сказала она, не скрывая своего удовлетворения.

– Мне ничего не остается делать, как ухаживать за вами, леди Оливия.

– Как и должно быть, – заметила она лукаво.

Она выглядела очень оживленной и взволнованной. Бледность сменилась румянцем, глаза блестели.

– Ну что? – спросил он, потому что она молчала. И тогда она не выдержала, радостно взвизгнула и бросилась в его объятия.

– Боже мой, Сэм, это было великолепно! Просто великолепно! – восторженно воскликнула она и, прижавшись к нему, уткнулась лицом ему в шею.

Сэмсон был так изумлен ее поведением, ее непосредственностью, что не сразу понял, что ему делать. Но потом, словно это было вполне естественно, он обнял ее за талию и приподнял вверх. Она начала осыпать поцелуями его шею.

Он был околдован. От нее чуть-чуть пахло вином и цветами, шелковистые волосы ласкали его щеку, и он воспользовался этим моментом – всего одним моментом, – чтобы насладиться мягкими формами ее тела, прикосновением ее губ, утонуть в звуках ее невинного смеха. Ее счастье заразило его, и когда она наконец оттолкнула его, он понял, что без нее мир будет пустым.

Он опустил ее на пол, а она, заглянув ему в лицо, сказала:

– Я все вам расскажу, но сначала давайте войдем.

– Прекрасная мысль, – сказал он, все еще обнимая ее одной рукой за талию.

Она схватила другую его руку и не выпускала до тех пор, пока они не поднялись на свой этаж.

Их апартаменты были довольно скромными: две отдельные спальни и общая между ними комната с одной софой и столом с двумя креслами. Она остановилась возле стола, зажгла стоявшую на нем лампу и, вынув из ушей серьги, бросила их на стол вместе с веером и ридикюлем.

Потом посмотрела на него с торжествующей улыбкой.

– Все прошло великолепно.

– Вы уже это сказали.

– Он был в шоке, просто в шоке. Как же это было забавно, Сэм.

Сэмсон тяжело опустился на софу, вытянул ноги и, сложив на животе руки, посмотрел на нее с изумлением.

– Вижу, вы хорошо повеселились, не так ли?

– Это было чудесно. – Она грациозно опустилась в кресло и расправила свое красное платье. – Когда он меня наконец увидел, он побледнел как полотно. Но после того, как я поговорила с ним и Брижитт, он страшно разозлился, хотя ему удалось скрыть свой гнев лучше, чем удивление. Вы не можете себе вообразить, какой была его реакция. А лучше всего было то, что он должен был молчать, чтобы не выдать себя, потому что его невеста не отходила от него ни на шаг. Так что он был в полном моем распоряжении. – Она весело рассмеялась. – Я сказала ему, что я замужем за неким мистером Джоном Эндрюсом, банкиром из Лондона. Я якобы неправильно вложила свои личные деньги, и он помогает мне с этим разобраться. – Она опустила руки на колени. – Господи, Сэм, жаль, что вас там не было! Момент был просто великолепным.