Мэдлин Хантер - Пылкий романтик

– Я к твоим услугам, дорогая! – кокетливо улыбнулась та. – Скажи лишь, что именно я должна рассказывать.

Пен вздохнула. То, о чем ее просила София, было сложнее всего. Слава Богу, некоторый опыт у Пен уже был – вчерашний откровенный разговор с Шарлоттой. Но то был все-таки разговор с близкой подругой. Пен же хотела, чтобы отвратительные подробности интимной жизни покойного графа стали известны всему свету. Была здесь и еще одна причина: она молчала, боясь повторить судьбу Клео. Пен нелегко было говорить об этом. Если уж рассказывать обо всем, придется говорить и о собственной трусости.

Но в конце концов, все эти женщины, сидящие сейчас перед ней, – ее подруги. Пен знала: что бы ни случилось, они всегда поймут и поддержат ее. К тому же она идет на это ради Джулиана.

– Короче, в первый же год моего замужества, – начала она, собравшись с духом, – я узнала: от женщины, которая делит с ним постель, Глазбери склонен требовать много такого, что никак нельзя назвать нормальным или порядочным.

Пен рассказала им даже те подробности, о которых не стала упоминать тогда в разговоре с Джулианом. Рассказ занял минут пятнадцать. Все это время Пен, вынужденная снова вернуться к ужасным воспоминаниям, не могла побороть отвращения, хотя, казалось бы, прошло много лет и подобные эмоции больше не должны волновать ее душу.

Эту ужасную правду о графе дамы воспринимали по-разному: рот Флер открылся от удивления, да так и не закрывался до самого конца рассказа; София, судя по выражению ее лица, была в шоке; Диана с трудом удерживала слезы; лицо Бьянки казалось каменным.

Пен не стала говорить прямо, что подозревает графа в убийстве Клео, но намеками, как ей казалось, дала подругам прийти к тому же умозаключению. Во всяком случае, Бьянка заметила вслух, что смерть Клео странным образом совпадает с тем временем, когда граф потребовал, чтобы Пен вернулась к нему.

Шарлотта выразилась более откровенно:

– Я удивляюсь, Пен, что ты сама не убила его еще много лет назад!

Бьянка задумчиво постучала пальцами по спинке софы, обитой розовым дамасским шелком, на которой сидела.

– Я полагаю, если свет об этом узнает, симпатий и жалости к покойному в нем заметно поубавится. А значит, симпатия к твоему Джулиану возрастет. Мистер Найтридж, должно быть, имел в виду это, когда сказал, что твои откровения сыграют Джулиану на руку.

– Должно быть, – согласилась Пен.

– Так что, можно сказать, будет два судебных процесса, – вставила Флер. – Официальному суду будет предшествовать суд общественного мнения. Нетрудно догадаться, что последний во многом повлияет на решение первого.

– Это была идея мистера Найтриджа? – поинтересовалась Диана. – Оказывается, этот Найтридж человек весьма неглупый, хорошо знает свет.

– Идея целиком принадлежит нашей Пен, – сообщила Шарли. – Мне кажется, что слухи об уме Найтриджа сильно преувеличены. Это мое мнение, если желаете его знать.

– С каких это пор тебя интересует, желаем ли мы знать твое мнение? – фыркнула Бьянка. – Ты всегда высказывала его, желают тебя слушать или нет.

– Вы поможете мне? – спросила Пен. – Станете рассказывать свету о проделках моего благоверного? Царство ему небесное, прости, Господи! Я понимаю, что все это очень тяжело и неприятно.

– Конечно, мы поможем тебе! – воскликнула Бьянка. – Я думаю, все подробности описывать нет нужды. Достаточно намеков, а остальное люди додумают. Уверяю вас, кое-кто еще при жизни графа подозревал о его извращенных наклонностях. Вот они-то сейчас и вспомнят свой подозрения!

Пен потупилась.

– Но получается, я и сама не без греха, если какое-то время потворствовала его выходкам.

– Это не грех, – поспешила уверить ее Диана. – Ты же не поощряла его выходки, а просто, не хотела выносить сор из избы. Ты ведь считала, что ославить его было бы непорядочно. Но теперь, когда я узнала, что он вытворял с этой невинной девочкой Клео, я сама готова кричать о его преступлениях на всех углах! До чего он ее довел!

– Теперь уже, Пен, – заявила Шарли, – если даже ты сама передумаешь и станешь просить нас, чтобы мы молчали, молчать мы не будем! Я, во всяком случае. О преступлениях этого чудовища должны узнать все.

– Выше голову, Пен! – улыбнулся Леклер, помогая ей выйти из экипажа, когда они приехали в Гайд-парк.

Поправив помявшуюся юбку траурного платья и выпрямив затекшую от поездки спину, Пен вышла из кареты. Не успела она ступить на землю, как в ее сторону тотчас же повернулись головы достаточно большого количества зевак, даже чья-то проезжавшая мимо карета затормозила. Очевидно, сидящим в ней тоже очень хотелось поглазеть на успевшую стать почти легендарной графиню.

Леклер и Данте взяли сестру под руки. Легкий ветерок развевал ленты на шляпке Пен.

Пен не ожидала столь пристального интереса публики к своей скромной персоне. Прошло всего лишь два дня с тех пор, как она договорилась с подругами о своей новой тактике, а их действия уже начали приносить обильные плоды.

Пен не стала сама посвящать братьев в пикантные подробности интимной жизни своего покойного мужа. Их, очевидно, уже успели посвятить жены. Пен догадывалась об этом, потому что стоило кому-нибудь упомянуть о Глазбери, как лица братьев искажались гримасами.

– Что ж, – сказала Пен, – ничего страшного – мне не привыкать быть объектом сплетен. Утешает, что на этот раз сплетни могут принести мне пользу.

Пен уже ни от кого не скрывалась. Напротив, она как можно больше старалась быть у всех на виду. Если бы братья не предложили ей сегодня эту прогулку, она сама послала бы за ними.

– Адриан ездил в Блэкберн, – сообщил Леклер. – София рассказала ему об этом похищении. Он хочет попытаться вытащить Джонса из блэкбернской тюрьмы в Лондон для показаний.– Вряд ли Джонс признается в убийстве Клео, – вздохнула Пен.

– Да, улик маловато, – согласился Леклер. – Но он даст показания о том, как похищал тебя по заданию графа. От этого-то ему уж никак не отвертеться.

– Послушай, Леклер, – встревожилась Пен, – а не выйдет ли наоборот? Если судья узнает, каким чудовищем был Глазбери, он может поверить, что Джулиан убил графа? Такого ведь и убить поделом!

– Знаешь, предоставь Найтриджу решать, что твоему Джулиану на пользу, а что нет. Найтридж – парень толковый, поверь мне.

– Ты будешь присутствовать на суде, Пен? – спросил Данте.

О дате суда уже было объявлено: он состоится через два дня. Всего два дня... Пен снова начинало казаться, что время мчится с необыкновенной быстротой.

– Разумеется, я пойду, – откликнулась она. – Мне нет смысла скрываться: весь свет и так уже знает, что он мой любовник.

Площадь перед зданием суда буквально кишела людьми. Здесь были журналисты, желавшие заработать на интересе обывателей ко всякого рода громким делам, просто любители «жареных» сенсаций... Экипаж Данте еще не успел остановиться, как к нему уже подскочил вертлявый мальчишка. Он предлагал газету с подробностями преступления, которое сегодня будет раскрыто. Но Данте так сурово посмотрел на парня, что тот поспешил ретироваться в поисках другого покупателя.