Черил Холт - Путь сердца

Постепенно интерес Филиппа вышел за рамки делового.

Уэссингтон обнаружил, что не столько слушает жену, сколько смотрит на нее. Вот она рассеянно протянула руку к стакану портвейна и отхлебнула маленький глоток. Поставила обратно на стол. Филипп тут же взял стакан и, в свою очередь, прикоснулся к нему губами в том самом месте, откуда только что пила Джейн. Несколько раз он придвигал свое кресло – до тех пор пока рука не оказалась на спинке ее стула.

Джейн, в свою очередь, искренне удивлялась тому наслаждению, которое ей доставляло общение с мужем. Вопреки предубеждению он оказался умен, сообразителен и любознателен. Тотчас замечал малейший логический сбой и мягко, деликатно говорил о нем. Мог изменить общее направление мысли, предлагая собственные варианты, благодаря которым ситуация представала в более выгодном свете. Вдобавок Филипп оказался веселым и разговорчивым. И очень-очень милым. На мгновение в сердце закралась тоска по тем прекрасным отношениям, которые могли бы сложиться, начнись история иначе.

Джейн посмотрела на мужа и встретила пристальный взгляд.

– Что? – спросила она, желая понять его сокровенные мысли.

Уэссингтон молча склонился, преодолев разделявшее их расстояние в несколько дюймов, и нежно дотронулся губами до губ супруги. Прикосновение продолжалось всего лишь мгновение, но и его оказалось достаточно, чтобы ощутить мягкое тепло и сладость поцелуя. Джейн тут же отпрянула, словно в испуге, и приложила пальцы к губам.

Уголок рта Филиппа поднялся в легкой улыбке, а на щеке появилась дружелюбная ямочка – раньше Джейн ее не замечала. На лоб упал непослушный завиток, а подбородок слегка потемнел от щетины. На Джейн смотрел озорной, лукавый и очень симпатичный человек.

– Зачем вы это сделали?

– Просто не смог сдержаться.

Не позволяя одуматься ни себе самому, ни Джейн, граф снова склонился и положил руки на подлокотники кресла. Накрыв ее рот поцелуем, он с удовольствием ощутил вкус только что выпитого вина. Молча, без слов, одним лишь движением языка попросил раскрыть губы. И даже небольшой щелочки оказалось достаточно, чтобы воспользоваться появившимся преимуществом и углубить ласку, провести языком по ровным зубам. В следующее мгновение Уэссингтон приподнялся и навис над женой, внезапно оказавшись невероятно близко.

Джейн не успела понять, что произошло. Только что они спокойно и деловито обсуждали сельское хозяйство, и вот уже слились в поцелуе. Конечно, нельзя было принимать мягкое, но настойчивое приглашение, однако тело с готовностью отзывалось на те самые призывы, которые решительно отвергал разум.

Язык снова коснулся ее языка, и снова вспыхнул удивительный жар. Прекрасно зная, что произойдет, если ласки будут продолжаться, юная супруга не могла понять, с какой стати природа заставляет ее идти навстречу. Интимная близость – отвратительный, болезненный процесс, и она вовсе не хочет повторять неприятный опыт.

Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным, а в душе неуклонно росла паника.

Джейн прижала ладонь к груди Филиппа и постаралась хотя бы слегка освободиться.

– Пожалуйста, Уэссингтон, – задыхаясь, пробормотала она, – пожалуйста, не надо.

Филипп заглянул в изумрудно-зеленые глаза. Всего лишь мгновение назад они казались растерянными, но готовыми принять ласку. Теперь же в них сквозила решимость и что-то еще… страх. Да, малышка откровенно боялась его.

Воспользовавшись минутой сомнения, Джейн отодвинула кресло, освободившись из цепкого кольца рук. Вскочила на ноги и, вцепившись в ворот халата, отчаянно взмолилась:

– Пожалуйста, сэр, не надо. Я не хочу!

Изумленно обнаружив, что внушает ужас собственной жене, Уэссингтон вытянул руку – так поступают, пытаясь успокоить встревоженную лошадь.

– Не бойся меня, Джейн. Я никогда не сделаю тебе больно, никогда не обижу.

– Лжете! Вы уже сделали мне больно. И очень обидели. Ни за что не соглашусь на подобный ужас еще раз.

С этими словами Джейн так быстро выбежала из комнаты, что Филипп даже не успел ее остановить.

Брачная ночь принесла Джейн страх перед актом любви. Страх этот порожден Филиппом. Он обладал богатейшим опытом и тонким искусством наслаждения, а значит, мог увлечь неопытную девушку в чудесную страну ласк, нежности и страсти. Не желая предаваться дальнейшим размышлениям, зная лишь то, что вожделеет и должен удовлетворить вожделение именно сейчас, граф направился вслед за супругой в ту комнату, которую она сделала своей, – одну из небольших спален для гостей, как можно дальше от апартаментов мужа.

Филипп бесшумно повернул ручку двери и переступил порог. В комнате было темно – в воздухе все еще стоял дымок только что задутой свечи. Уэссингтон на цыпочках подошел к кровати и остановился, пытаясь приглядеться, а потом склонился и положил руку на плечо Джейн, сквозь толстое одеяло едва ощущая формы ее тела.

Джейн слышала, как тихо открылась и тут же бесшумно закрылась дверь, однако решила, что это ей просто показалось: подвело не на шутку разыгравшееся воображение. Но внезапно на плечо легла рука. Что он задумал? Сердце учащенно забилось от страха.

– Что вы здесь делаете? – шепотом спросила Джейн. Прежде чем граф успел ответить, она приподнялась и снова зажгла свечу. Неверное дрожащее пламя вдохнуло жизнь в эфемерную фигуру. Свет принес ощущение реальности, а с ним и некоторую уверенность в себе.

– Меня терзает желание, – тоже шепотом ответил граф.

– Ни за что и никогда.

Одеяло спустилось к талии. Сквозь тонкую ткань ночной сорочки просвечивала нежная грудь. На шее пульсировала тонкая голубая жилка. Не в силах устоять против искушения, Филипп бережно дотронулся до нее пальцем и, склонившись еще ниже, потерся щекой о щеку жены.

– Не бойся.

– Не делайте этого, – в панике взмолилась Джейн, заметив, что супруг протянул руку к одеялу.

– Но я твой муж, Джейн, – ответил Филипп, не в силах скрыть раздражения. – Все будет хорошо. Клянусь, постараюсь быть нежным.

– Вы не поняли, – прошептала Джейн, отталкивая руку, – Рядом со мной Эмили.

– Что? – Уэссингтон невольно отпрянул и посмотрел на широкую кровать. Только сейчас он заметил сладко спящую девочку. – Но она же почти взрослая! Она должна спать в своей постели.

– Эмили сегодня очень расстроилась.

– Из-за чего?

– Из-за вашего к ней отношения.

– Из-за моего? Но ведь я не сделал ей ровным счетом ничего!

– В том-то и дело. Пробыли в Роузвуде целый день и не смогли уделить бедняжке даже пару секунд.

– Разбуди ее и отправь в детскую.

– Ни за что.

– Ну тогда я сам разбужу.

Филипп сделал шаг, намереваясь подойти к кровати с противоположной стороны, но Джейн стремительно вскочила и преградила путь.