Черил Холт - Путь сердца

– Обещаю обязательно вернуться к тебе.

– Поклянись, – потребовала Эмили, уткнувшись носом в грудь Джейн.

– Клянусь. Теперь тебе немного лучше?

– Да, чуть-чуть.

– Тогда пойдем. Пора.

Эмили тяжело вздохнула, но встала.

Филипп, одетый в бриджи и сапоги для верховой езды, только что закончил пристегивать к седлу сумку. Обернувшись, он увидел выходящих из дома Джейн и Эмили. Только сейчас граф заметил, насколько хороша дочь. Ярко-розовое платье оттеняло свежий румянец; в голубых глазах отражалось безоблачное небо; темные кудри танцевали в солнечных лучах в такт легким, грациозным шагам. Впрочем, Эмили не спускалась по лестнице, а, словно птичка, прыгала со ступеньки на ступеньку рядом с Джейн.

Джейн тоже казалась еще красивее, чем обычно. Зеленая бархатная амазонка идеально облегала стройную фигуру, подчеркивая точеный силуэт. Насыщенный цвет ткани оттенял изумрудное сияние глаз. Волосы отсвечивали каштановыми искрами. Выйдя на улицу, Джейн надела изящную шляпку и завязала под подбородком зеленые ленты.

Очаровательная пара притягивала взгляд, и Филипп внезапно ощутил себя самым счастливым человеком на земле.

– Готова? – задал он риторический вопрос, едва Джейн оказалась рядом. Взял у нее из рук дорожную сумку и отдал конюху, чтобы тот приторочил к седлу. – Тогда поехали. – Филипп протянул руку, чтобы помочь Джейн сесть в седло, однако она, словно не заметив, повернулась к Эмили.

– Я буду очень скучать. – С этими словами мачеха раскрыла объятия, и падчерица бросилась к ней.

– Не забудь о том, что обещала, – прошептала Эмили.

– Ни за что не забуду. – Джейн с улыбкой поцеловала девочку в лоб. – И постараюсь каждый день писать, чтобы ты была в курсе происходящего.

– А я непременно буду отвечать на каждое письмо. Эмили все-таки не выдержала и расплакалась.

Джейн и сама украдкой вытирала слезы – она так привыкла к своей маленькой подопечной!

– Ну-ну, давай не будем реветь, а то папа решит, что мы с тобой плаксы…

– Прости. Ничего не могу поделать. Без тебя мне будет так плохо…

– Люблю тебя, Эмили.

– И я люблю тебя, Джейн.

Снова пылкое объятие у Филиппа в горле застрял странный комок. Любовь казалась вполне материальной – настолько живой, что хотелось протянуть руку, чтобы ее потрогать, и вздохнуть поглубже, чтобы впитать хотя бы небольшую ее часть. Как должен чувствовать себя человек, которого эти красавицы примут в свой магический круг? – Одна лишь мысль заставила сердце биться чаще и сильнее.

Наконец Джейн выпустила девочку из объятий.

– Надо ехать. Попрощайся с папой.

Эмили повернулась и взглянула на отца полными слез глазами.

– До свидания, папа. Счастливого пути.

Слова прозвучали абстрактно, отстраненно, как формальная дань общепринятому ритуалу вежливости. В этот момент Филипп снова – далеко не в первый раз – с болью подумал о потерянных годах. Невозвратно ускользнуло что-то грандиозное, неизмеримое, и он не знал, как восполнить потерю.

– До свидания, Эмили.

Девочка внезапно подбежала и крепко-крепко обняла отца. Юное личико прижалось к груди, и Филипп вдохнул свежий аромат волос. Он не помнил, чтобы девочка хоть раз в жизни прикасалась к нему. Но сейчас сжал худенькие плечи и горячо привлек дочку к себе. Не в силах противостоять внезапно нахлынувшему чувству, дотронулся губами до кудрявой макушки.

– Я буду очень скучать по тебе.

Слова оформились сами собой и вырвались из глубины души. Удивительно, но стоило им прозвучать, и Филипп тут же почувствовал, как исчезает тяжесть, словно чья-то сильная рука медленно снимает с сердца камень.

– И я буду скучать, папа. – Эмили поднялась на цыпочки и поцеловала отца в щеку. Тут же быстро повернулась и, не дожидаясь ответа, побежала к дому.

Филипп продолжал стоять неподвижно, растерянно потирая щеку и удивляясь тому внезапному чувству тепла и любви, которое подарило неожиданное, стремительное объятие. По примеру Эмили Джейн тоже поднялась на цыпочки и поцеловала мужа в щеку.

– Это было просто удивительно, – прошептала она.

«Да, – подумал Филипп, – хорошее начало новой жизни». Не зная, что ответить, и не в силах произнести ни слова из-за застрявшего в горле комка, граф Роузвуд молча помог Джейн подняться в седло, и супруги отправились в дальний путь.

Филипп остановил коня возле знакомой гостиницы. Спешился, бросил поводья торопливо подбежавшему конюху и подошел к Джейн.

– Я уже думала, мы никогда не отдохнем, – с облегчением вздохнула Джейн.

Филипп с улыбкой поднял руку.

– Устала?

– Сама удивляюсь, как до сих пор не заснула.

– Давай помогу.

Поездка оказалась гораздо труднее, чем можно было представить, и усталость безжалостно валила с ног.

Филипп ласково и шутливо приподнял лицо Джейн за подбородок:

– В твоем характере немало забавных черт, но вот жаловаться ты совсем не склонна. Так что в следующий раз, как только почувствуешь, что устала, не терпи, а сразу говори.

Пара направилась к двери. Хозяин гостиницы сразу узнал гостя, и со всеми возможными почестями супругов немедленно проводили в смежные комнаты. На помощь Джейн тут же была послана лучшая горничная. Горячая ванна и ужин тоже не заставили себя ждать.

Джейн села на кровать, наконец-то позволив усталости одержать верх, а Филипп отдавал распоряжения. Однако, разговаривая со слугами и подробно объясняя, что и как необходимо сделать в первую очередь, он не сводил с жены внимательных глаз. Подошел к кровати и остановился. Никакой реакции. Тогда граф осторожно приподнял лицо Джейн за подбородок и встретил не слишком осмысленный взгляд.

– Сейчас будет готова горячая ванна. Она поможет справиться с усталостью.

– Это было бы просто восхитительно.

– Согласен. Я тоже приму ванну. А потом, примерно через час, вернусь к тебе, чтобы вместе поужинать.

Уэссингтон повернулся к двери, но именно в этот момент в усталой голове Джейн родилась внятная мысль.

– Сэр? Филипп взглянул через плечо.

– В чем дело, соня?

– Спасибо за сегодняшний день.

– Рад служить. – Граф шутливо поклонился и вышел из комнаты.

Джейн неподвижно сидела на кровати, не в силах шевельнуться. Она даже позволила горничной раздеть себя и с ее помощью залезла в большую ванну.

Через час в комнату вошел Филипп, свежий, но тоже чрезвычайно уставший. Джейн он застал в ванне – прекрасно обнаженной и сладко спящей.

Граф подошел поближе. Мыльная пена не могла скрыть изящных форм молодого тела. Доверчивая уязвимость, усталое спокойствие и простая, чистая красота рождали странные чувства. Филипп внезапно ощутил доселе неведомые порывы. Хотелось защищать, опекать, нежить, лелеять и бесконечно баловать этот невиданный яркий цветок.