Эдит Лэйтон - Постой, любимая

Подобные истории они уже слышали от знакомых мужчин. Многие из них совершали рейсы во Францию и охотно рассказывали, как страна восстанавливается после войны, не упоминая о товарах, которые они доставляли оттуда в Англию.

— А до этого я посетил Испанию, — продолжил Эймиас, чувствуя, что ему не удалось завладеть вниманием слушательниц. — А также Италию, Португалию и даже… — он криво улыбнулся, — побывал в Австралии.

— Не может быть! Расскажите нам об этом, — воскликнула Грейс.

Эмбер удивленно моргнула и спросила:

— Зачем?

— По делам, разумеется, — ответил ей Эймиас. — По делам его величества, — добавил он все с той же странной улыбкой на губах.

Не жалея красок, он описал дикую пустынную местность, зимы, больше походившие на английское лето, и необычных зверей, которых ему довелось увидеть. Эмбер проявила заинтересованность, и Эймиас рассказал о сумчатых животных и зеленых птичках, способных подражать человеческой речи.

Остановив коляску перед запретным поворотом, рядом с каменистым участком берега, Эймиас спустился на землю и предложил руку Грейс.

— Дальше ехать нельзя, но, думаю, ничего страшного не случится, если мы пройдемся вдоль пляжа? — спросил он, глядя на Эмбер. Грейс тоже посмотрела на подругу.

Эмбер кивнула. Грейс приняла его руку и спустилась вниз. Затем Эймиас предложил руку Эмбер. Она выбралась из коляски, не глядя на него.

Они двинулись по плоскому каменистому отрогу, полого спускавшемуся к воде. Эмбер чувствовала себя исключительно глупо, уныло шагая следом за ними. Рядом с миниатюрной, изящной Грейс Эймиас казался особенно высоким и мужественным. Они составили бы красивую пару, если бы у Грейс хватило ума вести себя иначе. Вместо того чтобы опираться на сильную руку своего спутника, трепетать ресницами, когда его золотистая голова склонялась к ней, и рассыпаться в благодарностях — Эймиас поддержал ее, ловко предотвратив падение, когда она споткнулась о камень, Грейс шарахалась от него и всячески избегала прикосновений. Судя по тому, как обстояли дела, они совершенно не подходил и друг другу.

Погруженная в эти безрадостные мысли, Эмбер поскользнулась на мокром камне, обнажившемся во время отлива. Она попыталась удержаться на ногах, но подвернула ногу и упала, приземлившись на четвереньки. Лодыжка болезненно пульсировала, колени и содранные ладони саднило, а юбка задралась вверх, нанеся жестокий удар ее гордости.

Сильные руки подняли ее и легко поставили на ноги. — Вы не поранились? — спросил Эймиас.

— Нет! — буркнула Эмбер сквозь сердитые слезы. — Вот угораздило! — бормотала она, охваченная смущением и раздосадованная собственной неловкостью. — Извините.

Отряхнув юбки, она попыталась ступить на больную ногу и покачнулась.

— О, черт! — Она стиснула зубы и мысленно выругалась, пытаясь справиться с болью.

Эймиас подхватил ее на руки и зашагал к коляске, Грейс семенила рядом. Сгорая от стыда, Эмбер сдерживала слезы и старалась не думать о том, как чудесно она себя чувствует, находясь в этих сильных руках.

Эймиас посадил ее на заднее сиденье, взял ее ногу в руки и снял с нее туфельку.

— Можете пошевелить ступней? — спросил он. Эмбер стиснула зубы и сделала несколько движений.

Нога болела, но уже не так, как в первый момент. Она облегченно вздохнула:

— Ничего не сломано.

Юбка задралась, обнажив ободранное колено, из которого начала сочиться кровь. Ладони пребывали в таком же плачевном состоянии.

— Бедная Эмбер, ты вся исцарапана! — воскликнула Грейс.

— Ничего, заживет. Моя гордость пострадала больше, — отозвалась Эмбер с удрученной улыбкой. — Спасибо, — добавила она, не глядя на Сент-Айвза.

— Не стоит благодарности, — произнес он прохладным тоном. — Пожалуй, нам следует вернуться домой, и поскорей.

Не спрашивая, он взял Грейс за талию и посадил на сиденье, затем легко запрыгнул сам, развернул коляску и направил лошадь назад по дороге.

Все хранили молчание.

Эмбер страдала от боли и смущения.

Грейс беспокоилась за свою названую сестру.

А Эймиас пытался не думать об Эмбер. Он поддерживал скучную беседу с Грейс, когда услышал возглас и обернулся, чтобы посмотреть, что случилось. Он сразу же понял, что Эмбер не особенно пострадала. Однако, увидев ее в весьма пикантной позе, испытал чувства, далекие от благородных.

Эмбер отправилась на прогулку в простом цветастом платье и шляпке. Но когда она упала, шляпка слетела с головы, а юбка задралась. Боже, до чего соблазнительная женщина! — почти сердито подумал Эймиас, глядя на ее округлые, но изящные формы, прикрытые сорочкой. Он поспешно отвел взгляд, оберегая ее скромность и собственный рассудок. А какие волосы! Густые и блестящие, они рассыплись по плечам Эмбер, переливаясь всеми оттенками янтаря. Почти такого же цвета, как у него…

Он вдруг вспомнил слова Даффида, сказанные им однажды о девице из бара, за которой ухаживал Эймиас: «Похоже, ты неравнодушен к собственной персоне? — поддразнил он. — Как тот греческий парень, Нарцисс. Лично я люблю контрасты, и не хотел бы заниматься любовью со своим двойником».

Эймиас высмеял познания приятеля в греческой мифологии, чтобы уклониться от ответа. Но ухаживать за девушкой перестал.

И теперь он вдруг понял, что Эмбер действительно похожа на него. Как и он, она была яркой блондинкой с белой кожей и голубыми глазами. И тоже была найденышем, с той лишь разницей, что нашли ее здесь, в Корнуолле. Эймиас получил весьма своеобразное образование. Его первым учителем был старый бродяга в тюрьме, который рассказывал им с Даффидом удивительные истории в обмен на хлеб. Позже, когда Эймиас научился читать, он расширил свои познания. И теперь ему вспомнился еще один греческий миф. О сироте, который разгадал загадки сфинкса, убил правителя и женился на его вдове — только для того, чтобы узнать, что она его собственная…

Эймиас выпрямился. Какая чепуха! Эмбер слишком молода, чтобы быть его матерью. И потом, почти каждый второй в здешней местности голубоглазый блондин. Это одна из особенностей этого края, которая греет его душу, заставляя чувствовать себя членом большой семьи.

И все-таки странно. Два никому не нужных найденыша. Что с того, что один найден на лондонских улицах, а другой на пустынном берегу моря? Она вполне может быть…

Вероятность того, что Эмбер может оказаться его сестрой, была ничтожной. И тем не менее Эймиасу стало тошно от этой мысли.

Так некстати вспыхнувшая похоть погасла, как костер, залитый водой. От стыда и отвращения к себе Эймиас покрылся мурашками. Тем лучше! Он не хочет, чтобы его влекло к безродной сироте. Ему нужна жена из приличной семьи, чтобы он мог начать респектабельную и достойную уважения жизнь.