Стефани Лоуренс - Сколько стоит любовь?

Для желающих вступить в брак эти несколько недель помогут определить, успеют ли они за это время достичь цели или придется ждать до весны.

Предложив поехать в Лондон, Прис даже не сознавала, насколько высокое место в списке подходящих невест занимала она сама. Теперь, к сожалению, все прояснилось. Девушка втайне ужасалась и возмущалась, но показать это означало нарушить все правила приличия. Оставалось улыбаться и притворяться, что роившиеся вокруг джентльмены имеют какие-то шансы завоевать ее руку.

Мужчине, который вознамерится сделать Прис своей женой, сначала придется завоевать ее сердце. Этот обет она дала несколько лет назад, когда, впервые появившись в обществе, поняла, что представляет собой большинство светских браков. Безрадостный союз, основанный в лучшем случае на взаимных симпатиях и доверии. Такой брак потенциально опасен Ее эмоции, темперамент слишком сильны, слишком пылки; она никогда не найдет покоя в унылом существовании.

Таковы были ее мысли до встречи с Диллоном Кэкстоном.

Ответив вымученной улыбкой на забавную историю лорда Кэмберли, она попыталась не думать о зияющей пустоте внутри.

Это была ее третья ночь в столице. Флик упросила отца Прис воспользоваться ее гостеприимством и поселиться в доме на модной Халф-Мун-стрит, после чего взяла их под свое крыло и представила остальным ветвям семейства. Прис еще никогда не встречала более впечатляющего сборища, но, к ее немалому удивлению, прием был оказан более чем теплый. Мало того, они делали все, чтобы ввести в общество ее, Юджинию и Аделаиду.

Она позволила этому водовороту унести себя, и приглашения посыпались градом. Каждый вечер приходилось появляться не менее чём на трех балах. Она надеялась, что усталость поможет облегчить тупую боль в ее сердце. Напрасно она молилась, чтобы лондонские джентльмены отвлекли ее мысли от… Напрасно…

Все они казались такими слабаками. Бледными. Незначительными.

И все же она не жалела, что отвергла Диллона.

Она скорбела только о том, что за все время, проведенное в Ньюмаркете, не догадалась назвать свою настоящую фамилию.

Но была еще одна ложь, хотя при сложившейся ситуации она никогда не сможет признать правду.

Если бы она призналась, что соблазнила Диллона, потому что хотела его, он поймет, что она с первого взгляда влюбилась в него, и посчитает себя еще более обязанным жениться.

Она твердила себе, что это не важно, особенно в свете всего того, что ей удалось сделать для брата. Рас в безопасности и свободен, получил любимую работу, помирился с отцом, и ее семья наконец воссоединилась.

Но зияющая пустота внутри еще сильнее заледенела.

Визг скрипки, донесшийся с конца зала, ворвался в ее невеселые мысли и заставил сосредоточиться на мистере Бартоне, трудившемся над описанием последней премьеры в театре «Друри-Лейн». Все трое джентльменов переглянулись. Девушка тяжело вздохнула, пытаясь придумать способ увернуться от приглашения на вальс.

– А что думает о пьесе ваша сестра, сэр?

Мистер Бартон чрезвычайно высоко ценил мнение сестры и уже готов был разразиться очередной тирадой, когда что-то за спиной девушки привлекло его внимание.

Бартон ошеломленно моргнул, разинул рот, но слова замерли на языке. Он молча уставился в какую-то точку.

Прис с любопытством оглядела остальных джентльменов: они проследили за направлением взгляда Бартона и теперь, очевидно, тоже оцепенели.

Просто обернуться и увидеть, в чем дело, было чрезвычайно грубым нарушением приличий.

Но тут она ощутила покалывание в затылке, нервную пульсацию сердца, словно чья-то невидимая рука провела по спине.

Ощутила жгучую ласку его взгляда, шеей, открытой вырезом платья и забранными наверх волосами. Затаив дыхание, она резко обернулась. Он стоял в двух шагах от нее.

Голова Прис закружилась так сильно, что казалось, она сейчас лишится чувств.

Он здесь. Огромный. Темный. И еще красивее, чем раньше. Стоит встать, шагнуть вперед, и она окажется в его объятиях.

Усилием воли она продолжала оставаться на месте. Но чего ей это стоило!

Прис едва заметно пошатнулась.

Он взял ее руку – она не помнила, когда успела ее протянуть, – поклонился и поднес ее к губам красноречивым жестом, буквально вопившим о близости, о чем-то гораздо большем, чем простое знакомство.

Его глаза не отрывались от ее лица. Но она никак не могла понять, что таится в его взгляде.

Пожатие его теплых, сильных пальцев напрочь изгнало из головы все мысли.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у нее. Единственный, самый важный для нее вопрос. Темная бровь вопросительно изогнулась.

– Не догадываешься?

– Нет, – нахмурилась Прис.

Скрипки заиграли первые такты вальса. Он взглянул поверх ее головы на троих забытых джентльменов. Вспомнив о хороших манерах, она повернулась так, чтобы не стоять к ним спиной, как раз вовремя, чтобы услышать слова Диллона:

– Прошу извинить нас, джентльмены.

Тон был надменно-уверенным. Прис недоуменно моргнула и гневно развернулась, только чтобы увидеть, как он кладет ее руку себе на рукав.

И ведет в центр зала.

Она попыталась поймать его взгляд, но он смотрел вперед. Тогда она попробовала остановиться. Он, не замедлив шага, отступил, оказавшись чуть позади, так, что мог подталкивать ее всем телом.

Она было застыла на месте, но, представив, как он врежется в нее на всем ходу, выбросила эту мысль из головы. Вряд ли ей поможет физическое сопротивление.

– Я не соглашалась танцевать с тобой, – прошипела она, не оглядываясь.

Ответил он не сразу, но его дыхание ласковым ветерком обдало ухо.

– Но ты и не отказалась. И не откажешься.

У нее перехватило дыхание. Она едва успела подавить невольный трепет, трепет предвкушения. Спорить с ним не имело смысла, иначе она просто сойдет с ума.

Он бесстрастно взирал на нее. И танцевал очень корректно, по всем правилам, не пытаясь воспользоваться дозволенной близостью.

Она, несмотря на смятение, сохраняла ясность мысли.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Какой именно? – надменно бросил он. Его тон подействовал на нее как удар хлыста. Заподозрив, что он задумал вывести ее из себя, она процедила сквозь зубы:

– Почему ты здесь?

На этот раз голос его смягчился.

– Я пришел за тобой, – объяснил он, словно разъясняя самую очевидную в мире вещь.

Она смотрела в его глаза и тонула в их манящей темноте. Перед глазами все завертелось, и не только из-за танца.

– Почему? – повторила она.

– Потому что между нами ничего не кончено. Я хочу от тебя большего.

Она почувствовала, как кровь отливает от лица, но вынудила себя смело смотреть ему в глаза.

– Нет. То, что было между нами, закончилось в Ньюмаркете. Навсегда. Ты не должен был приезжать. Не должен был меня преследовать.