Лаура Паркер - Шалость

— Разумеется! Позвольте показать господину…

— Меня зовут лорд Синклер.

Хотя господин явно спешил, хозяйка магазина не могла не отметить, что к своей задаче покупатель подошел со всей серьезностью. Он очень тщательно отобрал из того, что было предложено, все аксессуары к платью, начиная от нижнего белья и чулок и заканчивая туфельками, шалью и заколкой для волос. И еще — этот господин отличался отменным вкусом.

— Счастливого Рождества вам, лорд Синклер! — весело крикнула ему вслед модистка, при этом ее фальшивый французский акцент куда-то пропал, потонувши в радости от заработанной суммы. Чудо из чудес! Этот аристократ не выписал вексель, что чаще всего с ними бывало, а расплатился наличными!

— Ну конечно, подарок на Рождество! — Девлин испытывал гордость за себя. Теперь у него появился очередной повод, чтобы наведаться к леди Эббот. То, как она отреагирует на предложение, покажет, кто она такая на самом деле.

— Я рада, что дома. — Бегония стыдливо улыбалась, вплетая ленты в новую шляпку, которую купила ей Джапоника. У Бегонии был талант украшать шляпки. — Только в нашей маленькой церкви я хотела бы встречать Рождество. В другом месте это было бы совсем не то.

— С каких это пор ты полюбила посещать церковь? — спросила Лорел.

— С тех пор, как там появился новый викарий, — насмешливо заметила Цинния. — Бегония считает, что он душка.

— Священнослужитель? — Озадаченное выражение на лице Лорел казалось вполне искренним. — Не могу представить, чтобы какая-нибудь леди искренне увлеклась человеком, который все свои интересы свел к заботам о горестях и болезнях других людей. Пасти заблудшие души — тоже мне занятие для мужчины! Вот уж его никогда бы не выбрала себе в мужья! Уж если выходить замуж, то за человека, который, — тут она принялась загибать пальцы, — обходительный — раз, красив лицом — два, имеет состояние, которым может распоряжаться, — три…

— О чем это вы? — спросила Джапоника, заходя в комнату.

За то время, которое Джапоника провела с падчерицами, их отношение к мачехе изменилось коренным образом. Старшие сестры уже не выказывали своей враждебности открыто. Они просто не замечали ее, как не замечают слуг.

Вот и сейчас девочки переглянулись, как заговорщицы, и по молчаливому согласию предоставили право ответа Гиацинте, которая, явно забавляясь, ответила:

— Лорел перечисляла ценные, по ее мнению, качества мужчины, с которым намерена вступить в брак.

Джапоника кивнула:

— Мне было бы интересно узнать, какой брак вы бы сочли удачным.

— Естественно, интересно. — Лорел вызывающе улыбалась. — Откуда вам знать, что такое удачный брак для аристократки. Женщины нашего круга выходят замуж за мужчин, имеющих достаточный доход, чтобы составить хорошее дополнение к нашему приданому, и чье воспитание и происхождение не бросят тень на родословную — чтобы никто не посмел сказать, что брак был неравный.

Джапоника оставалась невозмутимой:

— И ты нашла себе такого человека?

— Бегония нашла! — В восторге от собственной шалости Пиона запрыгала и захлопала в ладоши. — Она влюбилась в викария!

— Обманщица! — Бегония вспыхнула. — Если ты кому-нибудь скажешь, я…

— Что, «я»? Обольешь всех нас слезами? Как будто мало тебе повода проливать слезы, когда ты выйдешь за священника, благочестивого святошу, который только и будет тратить свои и твои деньги на помощь несчастным? Так лучше уж тогда за простолюдина выйти!

И снова Джапоника сделала вид, что не поняла намека. Она пришла сюда с определенной целью.

— А как ты намерена найти себе подходящую пару? Лорел просияла. Очевидно, эта тема была ей по душе.

— Я найду мужа в Лондоне во время сезона.

— Во время сезона, — задумчиво повторила Джапоника и села. — А что именно означает «сезон»?

Сестры наперебой принялись посвящать ее в детали. — Это время, когда самые благородные и знаменитые семейства приезжают в Лондон…

— Время открытия зависит от того, когда открывается парламент…

— Но лишь после того, как морозы сходят на нет и лисы начинают приносить потомство…

— Это значит, что многие семьи остаются за городом до марта.

— Но некоторые приезжают в Лондон сразу после Рождества.

— Во время сезона так много всего: балы и рауты, опера…

— Ужины и суаре…

— Весной выставки и концерты…

— Балы и театры…

— Танцы и спортивные соревнования…

— И балы! — в третий раз сказала Лорел. Джапоника удивилась тому, сколько эмоций вызвало в девушках одно упоминание о сезоне.

— И это важно для замужества?

— Да, мисс. Только там можно найти подходящую партию.

— Для того чтобы познакомиться…

— И выйти замуж.

— Но вначале, конечно, надо получить право выхода, — веско заметила Гиацинта.

— И что это значит?

— Когда молодые леди достигают возраста семнадцати лет, их представляют королю в Сент-Джеймсе. До тех пор, пока они не удостоены этой чести, они не могут появляться в обществе и посещать ужины и приемы.

— И что, все молодые женщины должны встретиться с королем? — удивленно спросила Джапоника.

— Все, кто хочет удачно выйти замуж, — коротко ответила Гиацинта.

— Ну, тогда вы уже были на приеме?

Гиацинта густо покраснела, раздраженно поджав и без того тонкие губы.

— Ни одна из нас не получила права выхода, — ледяным тоном сообщила Лорел, — поскольку для этого нужен спонсор. Надеюсь, теперь в лице лорда Синклера мы такового обрели.

— На это не рассчитывайте, — тихо, почти неслышно, пробормотала Джапоника.

Она не могла прогнать из памяти насмешливую ухмылку, которая преследовала ее на всем пути в Крез-Холл. Не станет он представлять дочерей лорда Эббота своим друзьям. И уж тем более не будет хлопотать, чтобы «букет Шрусбери» был принят при дворе.

«Он не помнит меня!» Это ранило Джапонику сильнее, чем она считала возможным. Отец ее ребенка был жив, но для нее это ровно ничего не значило! Не могло значить!

И вдруг она почувствовала, как слезы прихлынули к глазам. Еще немного, и она расплачется.

Джапоника быстро встала.

— Я… У меня в глаз что-то попало. Простите меня. — С этими словами она выскочила из комнаты.

Уже в коридоре она зажала себе рот ладонью, чтобы сдержать рыдания. Оглядевшись, она заметила в дальнем конце коридора дверь. Она была приоткрыта и вела в музыкальную комнату. Джапоника только успела прикрыть за собой дверь, как непрошеные слезы покатили из глаз, а из груди вырвались рыдания. Девушка прислонилась к двери спиной и медленно сползла по ней на пол. Она плакала так, как будто жизнь для нее кончалась.

Джапоника не могла справиться с собой. Она рыдала в голос, уже более не заботясь о том, что ее могут услышать. Последнее время она вообще перестала себя понимать. Никогда раньше она так часто не плакала.