Лаура Паркер - Шалость

Должно быть, все потому, что она скучала по Джейми. Почти месяц прошел с тех пор, как она уехала, оставив своего ребенка там, в далекой Португалии. Какой будет их встреча? Узнает ли он свою мать? Или побоится подойти? Каждый день, закончив писать Агги очередное письмо, Джапоника лила слезы. Столько писем она успела отослать, и ни одного не получила. В каждой весточке она умоляла старую няню как можно подробнее рассказывать о Джейми, понимая при этом, что с младенцем на руках у служанки едва ли хватает времени на подробные отчеты. К тому же Агги едва умела писать. Отсутствие писем, конечно, влияло на состояние Джапоники, но дело было не в одной лишь почте.

О, как жестока и несправедлива была к ней жизнь! Джапоника уже смирилась с тем, что ей придется растить ребенка без отца. Она была готова к чему угодно, только не к тому, что Хинд-Див жив!

Он не узнал ее! Конечно, нет! Но дело не только в том, что он потерял память. Дочь торговца с заурядной внешностью едва ли могла произвести впечатление на Хинд-Дива.

— Гувернантка, в самом деле! — жаловалась она в перерывах между всхлипываниями. Его бестактные реплики были так унизительны, что ей хотелось провалиться под землю!

Джапоника поднялась с пола, вытащила из рукава носовой платок и громко высморкалась. Почему ей не все равно, что он о ней думает? Ведь и раньше, до встречи с ним, ее никто не называл ослепительной красавицей. Никто и никогда не видел в ней ничего примечательного. В шестнадцать лет у нее был опыт общения с противоположным полом, но, как оказалось, ее ухажеру нужны были лишь ее деньги. Так что те слова, которые говорил ей лейтенант из британского гарнизона, не в счет.

— Невыносимый тип! — Джапоника попыталась найти отдушину в гневе. Увы, то была лишь жалкая попытка уйти от горькой правды, которой она должна наконец посмотреть в глаза.

Джапоника была потрясена, когда, проанализировав свое поведение, увидела, что она страдает от всех этих женских штучек, к которым, как она полагала, у нее давно выработался иммунитет. Гордость, тщеславие и желание быть любимой. Она не стремилась произвести на лорда Синклера хорошее впечатление, но сейчас девушка с горечью сказала себе, что как женщина она показала себя из рук вон плохо.

— Это все не важно! Все! — шептала она. Он все равно не мог вспомнить ни Багдад, ни свое пребывание в роли Хинд-Дива, ни маленькую «гури», которая посмела торговаться с ним. Которая просила у него спасти ей жизнь, а в итоге потеряла невинность. Так какая ей теперь разница? Джапоника принялась ходить взад-вперед, надеясь, что движение поможет усмирить слезы.

Как странно, как поразительно то, что им случилось встретиться. И произошло это за тысячи миль от Персии! Как поразительно то, что новым виконтом суждено было стать ему! Необъяснимо, как она могла выйти замуж за его родственника! Казалось, сам космос решил сыграть над ней злую, жестокую шутку.

Джапоника подошла к пианино и села на скамью. Просто так, чтобы собраться с мыслями, подумать о чем-то более насущном, чем о той сделке, что она заключила когда-то с получеловеком-полулеопардом.

Обаятельной леди из нее не получилось. Так, может, из нее получилась неплохая гувернантка? Увы, и в этой роли она показала себя из рук вон плохо. Жестокая карикатура на пятерых воспитанниц Джапоники, та; что словесно изобразил лорд Синклер, была подозрительно похожа на правду. Затем у него хватило наглости приписать отсутствие у них хороших манер ее влиянию. Это ее задело еще сильнее. Отчего? С каких это пор она стала такой уязвимой к досужему вымыслу? Так, может быть, она так болезненно реагировала на его замечания потому, что в них все же было зерно истины?

Нет, не так! Джапоника перевела дух. Никто не может превратить черта в ангела за один месяц.

— Что случилось, мисс? — Джапоника не заметила, как Пиона открыла дверь.

Виконтесса Эббот отвернулась и провела ладонью по лицу. Слезы она стерла, но покрасневшие припухшие глаза все равно не спрячешь.

— Я просто нездорова.

— Что это было? Она плакала? Над чем это, интересно знать, она могла так сокрушаться? — Голос Гиацинты действовал на Джапонику, как скрежет металла по стеклу.

Джапоника повернула голову и увидела, что все пятеро стоят в дверях. Несомненно, именно этого они и ждали — застать ее в слезах. Они порадуются, решат, что это их рук дело.

Последняя слезинка скатилась с подбородка в руку, и это решило дело. Джапоника разозлилась на себя, и гнев придал ей решимости и сил. Как смеют они лезть ей в душу? Как смеют они спрашивать, о чем она думает и над чем плачет, когда считают ее неспособной мыслить и неспособной чувствовать!

— Если вы намерены войти, то оставьте дверь открытой. Я боюсь задохнуться, оказавшись взаперти со всеми вами пятью!

— Что вы хотите сказать? — с нажимом в голосе спросила Гиацинта. — Требую объяснений!

— От вас воняет. — Джапоника встала. Сейчас она все им скажет напрямик. Пусть поплачут, если эта правда доведет их до слез. Какими задаваками выглядят старшие девушки. Но они не понимают того, что знает она. В этом мире они никому не нужны. Может, и к лучшему, что у них не хватает мозгов это понять. Выросшие в обстановке полнейшего попустительства, они и представления не имеют о том, что такое характер и что такое порядочность. Они не понимают, что стоит ей уйти из их жизни, и они попадут в беду, о масштабах которой даже не хочется думать.

Она была уже готова произнести эти слова вслух. Они жгли Джапонике язык. Но она ничего не сказала. Гиацинта и Лорел, исполненные совершенно неуместной, смехотворной гордыни, смотрели на мачеху сверху вниз, и она пожалела их. Не стала разбивать вдребезги эту слепую веру в то, что мир относится к ним благосклонно.

Несмотря на то что Лорел была Джапонике ровесницей, а Гиацинта и того старше, эти девушки были не в пример глупее ее. Глупые, наивные создания. Такие уверенные в себе. Это была их страна, их дом, и они с пеленок росли с убеждением, что их благородное происхождение упасет от всех возможных бед. Они не могли постичь того, что стоит ей, Джапонике, сделать то, о чем они мечтают — покинуть их навсегда, — и вся их благополучная жизнь разлетится вдребезги.

Она, Джапоника, приняла ответственность за них. Совесть. Она не даст ей об этом забыть. Может, месяц и недостаточный срок для того, чтобы сделать дочерей шелковыми, но навести лоск она сумеет! Должна суметь. Но вначале надо овладеть ситуацией — решить задачу тактическую, стратегические задачи она будет решать потом.

— Понятие о личной гигиене, леди, у вас отсутствует напрочь. — Джапоника словно издалека слышала свой голос. Спокойный, уверенно-рассудочный. — Начиная с сегодняшнего дня вы будете мыться два раза в неделю.