Нэн Райан - Солнце любви

— Жару переждем здесь.

— Если это из-за меня, то не нужно, — слабо запротестовала Эми, пошатываясь от изнеможения. — Я скоро смогу идти дальше.

— А я не смогу, — отрезал Луис и сбросил с плеча тяжелый кожаный мешок.

Откупорив флягу, он протянул ее Эми. Та с жадностью сделала несколько глотков, но напиться всласть ей не удалось: Луис забрал у нее из рук флягу и тщательно завинтил пробку, так и не пригубив ни капли.

— Разве тебе не хочется пить? — нахмурившись, спросила Эми.

— Не особенно, — солгал он, не желая сообщать ей, что их запас воды почти иссяк, а в мае в этих краях стоит страшная сушь и им не так-то легко будет найти ручей, который не высох.

Эми покачала головой и устало опустилась на ровный каменный пол пещеры. Отчаянно расчесывая багровые волдыри на шее, она отсутствующим взглядом наблюдала, как Луис с преувеличенной тщательностью расстилает одеяло внутри пещеры, у самого выхода, и выкладывает вдоль него какие-то предметы, извлеченные из седельной сумки. Но когда он позвал ее, присев на корточки, ей стало не по себе.

— Идите-ка сюда, миссис Парнелл.

Проглотив слюну, она пыталась разглядеть его лицо, но против солнца ничего не было видно. Она окаменела. Не иначе как ее ждало наказание. Теперь, когда им не угрожали дья-волы-апачи и он оказался с ней наедине в этом тенистом укрытии среди гор, не вздумал ли он разыграть дьявола самолично? Уж не собрался ли он сам покарать ее тем способом, который предпочитал всем остальным?

— Я сказал, идите сюда. — Его голос бучто заполонил всю пещеру, гулко отдаваясь от стен.

— Нет. Не пойду, — отозвалась Эми, стараясь говорить ровно, хотя у нее в сердце стучал страх.

Луис все так же сидел на корточках, обхватив руками колени, отрезая ей единственный путь к бегству, загораживая весь мир. Он угрожающе смотрел на нее сверху, как хищник на загнанную добычу. Даже его черные глаза в тусклом свете напоминали глаза зверя.

— Пойдете. — Негромкий голос обволакивал ее. — Ну же, я жду.

Этот глубокий повелительный голос лишал ее последних сил. Затаив дыхание, Эми попыталась устоять перед этими магнетическими токами. В пещере стало тихо и душно. Так душно, что Эми не могла вздохнуть.

— Я сказал, чтобы вы шли сюда. — Его бархатистый голос нарушил тишину.

У Эми вырвался сдавленный стон. Ей ничего не оставалось, как приблизиться к нему в ожидании, что он сорвет с нее одежду и повалит на одеяло.

Не поднимаясь с колен, она перебралась через разделявшее их пространство и остановилась на расстоянии шага от Луиса. Она пыталась хоть что-то прочесть в его непроницаемо-холодном красивом лице. Нервно сменив позу, она тоже присела на корточки.

Наконец Луис очнулся от неподвижности и протянул к ней руки. Облизнув губы, Эми положила на его ладонь свою руку. Сильные пальцы сомкнулись, и Эми почувствовала, как ее обдало жаром. По спине бежали искры; тело вздрагивало, словно под электрическим током.

Она смотрела в черные глаза, внушающие ей ужас и благоговение, и уже понимала, что не сможет противостоять их господству… Ей оставалось только ждать.

Эми ждала. Отрешенно. Истово. Она ждала, чтобы Кинтано властно, до боли крепко прижал ее к груди. Чтобы этот жестокий чувственный рот накрыл ее дрожащие холодные губы жаркой волной. Чтобы эти бронзовые руки сорвали покровы с ее окаменевшего тела.

Ждала кары.

Ждала наслаждения.

Поблескивая в полумраке черными глазами, Луис мягко сказал:

— Сейчас тебе станет легче.

Эми задрожала. Теперь она точно знала, что за этим последует, и торопливо кивнула, признавая свое добровольное поражение.

И снова убедилась, что этот смуглый человек, обладающий таким неотразимым природным магнетизмом, являет собой неразрешимый парадокс.

Луис не сжал ее в объятиях, не обжег поцелуем, не сорвал с нее одежду. Вместо этого он обошелся с ней бережно и ласково… так, как любящий отец ласкает непослушного, но обожаемого ребенка.

Он осторожно усадил Эми на расстеленное одеяло, и она, с наслаждением вытянув ноги и приподнявшись на локтях, смотрела на него снизу вверх сквозь опущенные ресницы, в который раз обескураженная загадкой, которую таил в себе этот человек, капитан Луис Кинтано.

Пока Эми спрашивала себя, чего можно от него ожидать, он принялся старательно очищать ее одежду от шипов и колючек. Не прошло и минуты, как она закусила губу, пытаясь удержаться от смеха: он стянул с ее ног мокасины и стал вытирать — насколько это было возможно без воды — песок, налипший на сбитые ступни.

Она ужасно боялась щекотки; невзирая на его суровый укоряющий взгляд, Эми в голос расхохоталась, когда он, склонясь над ее ногой, принялся счищать песчинки со ступни и из промежутков между пальцами.

Завершив эти действия, Луис потянулся за мешком и достал флягу. Среди мелочей, разложенных рядком вдоль одеяла, оказался белоснежный носовой платок. Смочив его несколькими каплями драгоценной влаги, он завинтил крышку фляги и повернулся к Эми.

Ее смех мгновенно умолк, когда влажное полотно коснулось растрескавшихся губ. Луис с осторожностью провел платком по ее щекам, подбородку, переносице, убрал пряди волос со лба и висков, протер даже маленькие розовые ушные раковины.

Потом платок заскользил по шее, стирая пот и налипший песок. Рука Луиса оказалась у расстегнутого ворота ее рубахи, и Эми почувствовала благотворное прикосновение влажного полотна к плечам, и ключицам, и округлостям обеих грудей.

— Дай руки, — приказал он.

Эми села и протянула ему правую ладонь. Он закатал рукав и обтер руку до самого локтя, потом проделал то же самое с левой.

Покончив с умыванием, Луис отбросил ставший ненужным платок в сторону, поднял с каменного пола крошечную склянку бальзама, снял колпачок и набрал немного снадобья на подушечку пальца.

Теперь настало время заняться страшными волдырями, оставшимися от укусов слепней. Он пристально осмотрел все открытые части ее тела и отодвинул, где было возможно, края одежды, чтобы нанести теплую густую мазь даже на самые маленькие красные точки.

Эми поразилась: зуд и дергающая боль мгновенно утихли. Облегчение было сродни волшебству.

— Ммм, какая благодать, — с чувством протянула она. — Прямо колдовское зелье. Что это за чудо?

Не отрывая взгляда от ее белокожего запястья, Луис ответил:

— Ицтак-патли.

— Никогда не слышала, да оно и неудивительно, — улыбнулась Эми.

— Это старинное ацтекское снадобье, изготовленное по заветному рецепту из редких растений. — Он перечислил пять диковинных названий.

— Вот как, — кивнула она, хотя так ничего и не поняла. — Но где ты его раздобыл?

Его лицо оставалось непроницаемым.