Джо Беверли - Жаворонок

Оглядевшись вокруг, Лаура не увидела ни Джека, ни Фарука и пошла к стене, у которой можно было слушать, хотя в этом не было необходимости. Ей просто хотелось побыть в спальне Стивена.

Лаура бродила по комнате, осматривая каждую мелочь. Увидела его кошелек из простой кожи, потрепанный, с маленькой пластиной, на которой было выгравировано его имя.

Его пальто, висевшее на крючке, грубое на ощупь, с приятным ароматом. Книжку, лежавшую рядом с кроватью, с закладкой. Закладку обвязала вокруг, видимо, одна из дочерей его сестры, Шарлотты.

На умывальнике лежали его щетка, расческа и бритвенный прибор. Бритье было таким сугубо мужским делом. Ей нравилось наблюдать за Гэлом, когда он брился. После этого они занимались любовью. И теперь аромат бритвенного мыла и вид бритвы действовали на Лауру возбуждающе.

На его щетке осталось несколько светлых волос. Лаура вытащила их и сунула за лифчик, устыдившись собственной глупости.

Ей надо было подождать, пока Стивен закончит учебу, займет определенное положение и сможет жениться. Как это сделала Джульетта.

Однако Лаура всеми силами стремилась заполучить самого престижного жениха, ей казалось, что у них много общего с Гэлом Гардейном. Какое-то время они были счастливы, и она никогда этого не забудет.

Просто тогда она была совсем другой.

Она действительно была леди Жаворонок, которая сразу почувствовала себя как дома в высшем свете. Могла бы та девушка смириться с жизнью в Лондоне в скромных комнатах, принимая в качестве гостей юристов и политиков, которые до позднего вечера обсуждают готовящиеся реформы?

Лаура подошла к окну полюбоваться закатом. Будь она готова посмотреть правде в глаза, ей следовало бы признать, что у них с Гэлом был несчастливый брак.

Они не были несчастными, не терзали друг друга, но исчезла радость первых лет. После рождения сына ей нужна была более спокойная домашняя жизнь. Однако Гэлу это было не нужно. Светская жизнь его больше не прельщала. Он вращался в свете, чтобы доставить удовольствие жене, но большую часть времени проводил с друзьями.

Они отдалились друг от друга. Оба хотели иметь еще детей. Однако Лаура почему-то не беременела.

У Гэла были незаконнорожденные дети. Это казалось вполне естественным. Он был полон сил и энергии. Лаура подозревала, что Гэл все силы тратит на любовниц, поэтому у нее и нет детей.

Лаура гнала эти мысли прочь.

Она вернулась к кровати Стивена. Прикоснулась к гладкому дереву, грубому покрывалу, тугой подушке. Они могли бы заниматься здесь любовью.

Ее размышления прервал стук в дверь гостиной.

— Кто там? — спросила Лаура.

— Это мистер Топем, мадам. Пришла женщина с ребенком, хочет видеть сэра Стивена.

Лаура предположила, что это одна из любовниц Стивена разыскала его. Не был же он монахом. Лаура приоткрыла дверь.

— А как она представилась?

— Мисс Капулетти, мадам. — Хозяин выглядел весьма озабоченным. — Не уверен, что она та, за кого себя выдает. Приехала с Тэдом Випплом, который возит овощи. А так как сэра Стивена нет дома… Но она настаивает, разговаривает как настоящая леди.

Тут Лаура сообразила и чуть не вскрикнула. Монтекки и Капулетти! Это Джульетта.

— Да, конечно! — воскликнула Лаура, распахнув дверь. — Я знаю, кто это. Пожалуйста, приведите ее наверх. И принесите нам чай, она захочет поесть с дороги.

Хозяин удивленно вскинул брови и спустился вниз. Интересно, она привезла Гарри? Что могло случиться? Ведь Джек здесь, в Дрейкоме.

Появилась Джульетта, неся на руках спящего Гарри. Лаура схватила его и едва не разрыдалась. Слава Богу, он крепко спал и не мог закричать «мама».

Джульетта выглядела ужасно усталой и невероятно удивилась, увидев сестру в этом гриме.

— Бедняжка моя, — проговорила Лаура, заходя с ней в комнату, — путешествие, наверное, было страшно тяжелым. — Она повернулась, взглянув на Топема, который не уходил из комнаты. — Спасибо большое. Если можно, пришлите чай.

Гарри заворочался, но, к счастью, не произнес «мама», пока дверь не закрылась.

— Да, это я, малыш. Как я рада видеть тебя! Как видишь, я тут играю небольшую роль и поэтому загримировалась, но ты не бойся.

Через его голову Лаура посмотрела на Джульетту. Сестра вопросительно смотрела на нее.

Гарри уже протирал глаза, и Лаура поднесла его к окну.

— Видишь, это море, Гарри. Правда, красивое?

— Могу я туда пойти? — спросил он, окончательно проснувшись и прижав нос к стеклу.

— Может быть, завтра. Сейчас уже поздно.

Боже, что сделает любопытный и беспокойный ребенок с их сложными планами?

— А мы ехали на повозке, — сообщил сын.

— Я слышала. Думаю, это было интересное приключение.

— Но там пахло свиньями.

Лаура скривилась и сморщила нос.

— Мне кажется, от тебя тоже немножко пахнет свиньями. Давай пойдем в мою спальню, умоемся.

Она не видела ни саквояжа, никакой, даже маленькой, сумки. Что произошло? Она отнесла сына в спальню. Джульетта последовала за ними и в изнеможении опустилась на стул.

— Я думала, нам придется пройти пешком последний отрезок пути, но нас согласился подвезти парень, который вез овощи.

Лаура услышала, как открылась дверь в гостиную, и сделала сестре знак, чтобы та замолчала.

— Пусть тетя Джульетта помоет тебе лицо и руки, а потом будет пирог, — пообещала Лаура.

Она вернулась в гостиную и закрыла за собой дверь. Джейн вошла без стука. Миссис Пенфолд была не единственной, снедаемой любопытством, в этом доме. Теперь она не спеша расставляла тарелки и чашки на столе.

— Неожиданные гости, мадам, — проговорила горничная, усмехнувшись. — Уверена, сэр Стивен обрадуется.

Видимо, и Джейн, и все в гостинице подумали то же, что и она в самом начале.

— Он, безусловно, обрадуется приезду сестры, жаль только, что в карете сломалось колесо. — Ничего более правдоподобного она не могла так быстро придумать.

Когда горничная ушла, Лаура поторопилась в спальню, но остановилась в дверях, вдруг осознав, что все ее планы на ночь рухнули. Джульетта и Гарри должны будут спать с ней в одной кровати.

И все же Лаура почему-то почувствовала облегчение.

Стивен пытался проанализировать ход мыслей Джека Гардейна. Он был умным человеком и весьма уважаемым викарием. Как он может решиться на убийство невинного ребенка? И при этом оставаться веселым и общительным? Куда девались мучительные страдания Макбета? Как можно при этом считать себя праведным?

Возможно, он оправдывал себя тем, что заботится о судьбе семьи, о своем новорожденном сыне. Сын священника или наследник высокого титула?

Он мог даже попытаться убедить себя в том, что Гарри не сын его брата и что он исправляет попытку Лауры навязать семейству Гардейнов чужого ребенка. В такой ситуации Лауре и ее сыну, безусловно, грозит опасность.