Лаура Торн - Веление сердец

Ее не смог утешить вид ни многочисленных лодок, ни роскошных галер, плывущих по реке. Вся эта жизнь и суета вокруг только усиливали ее страх. Сможет ли она ужиться в этом городе. Она снова скользнула взглядом по отрубленным головам.

– Пойдем отсюда, – попросила она тихо и боязливо прижалась к Кассиану, словно ища защиты.

Кассиан обратил ее внимание на цветы и многоэтажные дома горожан, расположившиеся вдоль реки, а также на Тауэр.

– Тауэр – это и крепость, и тюрьма одновременно, там даже находится монетный двор, – объяснял он, но Катрин казалось, что головы на пиках своими мертвыми глазами готовы продырявить ей спину, и ей хотелось только одного – побыстрее уйти отсюда.

Они повернулись спиной к мосту, и Кассиан указал ей рукой на многочисленные церкви и соборы, которые возвышались между домами горожан, и чьи медно-зеленые крыши блестели на солнце. Они медленно бродили по улицам, пока наконец не добрались до Чипсайда. Здесь для Катрин снова настал черед удивляться, на этот раз роскошью золотых и серебряных изделий, разнообразными тканями и другими товарами, выставленными в многочисленных лавках.

На этой роскошной улице Лондона царило бурное оживление. Кареты, повозки, наполненные товарами, двигались сплошной вереницей. На лошадях проносились всадники, не обращая особого внимания на пешеходов. Подмастерья везли тележки, служанки с полными корзинами сновали туда и сюда. Прогуливались хорошо одетые горожанки, а несколько аристократов пронесли мимо них в паланкинах. Шум стоял такой, что у Катрин заложило уши. Глаза начали слезиться от всех этих красок и впечатлений.

Величина города и многочисленность его жителей испугали Катрин еще при въезде в Лондон, но в данный момент она заставила себя подавить страх, стараясь не замечать грязь и бедность снятой ими комнаты. Она храбро сглотнула и заставила себя улыбнуться. Кассиан взял ее за руку.

– Мне так жаль, Катрин, мне так жаль, но я обещаю тебе, что мы очень скоро переедем из этой убогой комнаты. У нас будет по меньшей мере две комнаты и в окнах будет стекло. Мы повесим цветные занавески, и, возможно, даже мы сможем позволить себе кровати с подушками. Ты должна потерпеть, моя дорогая, только немножечко потерпеть.

Катрин вытерла слезы на глазах.

– Все хорошо, мой любимый, мы останемся здесь настолько, насколько будет нужно.

Он кивнул, потом осторожно освободился из ее объятий.

– Я пойду вниз к Темзе. Попробую найти там себе работу. А ты оставайся здесь и отдохни, через пару часов я вернусь.

Она кивнула, дала себя поцеловать, однако, когда Кассиан закрыл за собой дверь, она горько расплакалась.

На мгновение, одно совсем маленькое мгновение, она даже подумала о монастыре. Монастыре, в котором всегда тихо и, прежде всего, чисто, но затем она энергично стерла слезы со своего лица и решила убрать комнату.

Катрин до этого никогда в жизни не убиралась, но сейчас она старалась изо всех сил.

У хозяйки, женщины с плохим настроением, огромным животом и громадными грудями, она попросила ведро и отправилась к городскому колодцу.

По дороге она прошла мимо некоторых публичных домов. Катрин поздоровалась с двумя ярко накрашенными женщинами, что стояли, прислонившись к стене дома. Женщины рассмеялись.

– Ты, наверняка, не отсюда, не так ли?

Катрин отрицательно покачала головой.

– Я из деревни близ Ноттингема и ищу работу.

Проститутки рассмеялись, но потом одна из них угрюмо посмотрела на нее.

– Здесь работаем мы, запомни это, мы не потерпим конкуренции, иначе мы изуродуем твое красивое личико.

Угроза была такой очевидной, что Катрин невольно отпрянула.

– Ах, нет, – заикаясь, пробормотала она. – Я имела в виду работу прачки или служанки.

– Ты? – смех проституток стал громче и грубее. У Катрин аж уши заболели от него.

– Ты хочешь работать прачкой, посмотри на свои руки, готова поспорить, что раньше ты держала в них только пяльцы. Ты думаешь, что твои ручки и дальше останутся такими нежными, если ты станешь прачкой?

Они снова громко и издевательски рассмеялись, и Катрин, склонив голову, поспешила прочь. Когда она завернула за угол, она посмотрела на свои руки, они были белыми, нежными, с розовыми ногтями. Охотнее всего она бы снова расплакалась, но все же взяла себя в руки и пошла дальше к колодцу.

Там стояли две служанки и о чем-то болтали. Катрин приветливо поздоровалась с ними, наполнила ведро и спросила:

– Я ищу работу, может быть, кто-нибудь из вас знает, где можно найти работу служанки или прачки.

Служанки с удивлением посмотрели на нее. Они осмотрели платье Катрин, скромное, но из хорошей ткани. Взгляд одной из них скользнул по бархатным бантам в ее волосах.

– Я знаю кое-что, – сказала наконец та, что так пристально рассматривала банты Катрин. – А что ты мне дашь за это?

Катрин пожала плечами.

– Если бы у меня были деньги, то мне не нужно было бы разыскивать место прислуги, – разозленная их наглостью, она не смогла скрыть некоторого высокомерия в своем голосе.

– Тогда я ничего не скажу, – ответила служанка, повернулась к ней спиной и продолжила свой разговор с другой.

Катрин тотчас пожалела о своей ошибке.

– А что ты хочешь? – спросила она.

– Если я получу бант из твоих волос, то я скажу, что знаю.

Вздохнув, Катрин сняла бант из темно-голубого бархата, который так хорошо шел к ее каштановым волосам, и протянула его служанке.

Та мгновенно подхватила его ловкими пальцами, спрятала в складках своей юбки и сказала:

– Сэр Лонгленд ищет прачку, попытайся там, это красный дом на Бейкер-стрит.

После того как служанка объяснила ей дорогу, Катрин поблагодарила ее, оставила свое ведро у колодца и отправилась по указанному адресу. Она шла по узким переулкам Сохо, полным грязи и отбросов, затем она заметила, что дети, игравшие на улице, были одеты в более чистую, незалатанную одежду, а дома хоть и небольшие, но какие-то аккуратные. Катрин попала в квартал простых ремесленников. В открытых окнах мастерских были выставлены товары. Служанки с наполненными корзинками возвращались с рынка, а хозяйки болтали через улицу со своими соседками. Пара бездомных собак пробежала по переулкам в поисках отбросов. В некоторых открытых окнах домов Сохо стояли птичьи клетки. Катрин улыбнулась, когда это увидела. Она была в Лондоне, в этом громадном городе с тысячами жителей только пару дней, тем не менее быстро подметила правила, по которым протекала жизнь в Сохо. За окнами с птичьими клетками скрывались убогие комнатки проституток, птицы служили знаком, что они свободны и ждут клиентов, и Катрин слышала, как один мужчина говорил другому:

– Я иду к птицам.

Сначала она не поняла, что они имели в виду, но Кассиан, смеясь, объяснил ей, что этой фразой пользуются только тогда, когда уважаемый человек идет к шлюхам. Она, улыбаясь, побежала дальше. Скоро она добралась до Бейкер-стрит и была ослеплена роскошью домов. Великолепные многоэтажные здания со стеклянными окнами, красивыми резными дверями и медными табличками на них. Она сама выросла в замке, который был больше домов на этой улице, и тем не менее эти дома казались красивее и богаче.