Лаура Торн - Веление сердец

За столом рядом с сэром Лонглендом сидел не кто иной, как сэр Болдуин Гумберт.

При его виде Катрин охватил такой страх, что она начала дрожать всем телом.

Тарелка с мясом в ее руках качнулась, толстые сочные куски жаркого упали на пол.

– Ты, глупая скотина, проклятая тварь! – закричал сэр Лонгленд и прыгнул со стула.

Катрин совершенно не осознавала, что делает, – она двигалась как марионетка, которую кто-то дергает за ниточки. Она уронила тарелку, подобрала платье и выбежала из салона так быстро, как только могли нести ее ноги. Как сумасшедшая она бросилась вниз по лестнице, слыша, как сквозь туман, ругательства сэра Лонгленда и издевательский смех сэра Гумберта. Она добралась до двери, рванула ее и выбежала на улицу. С развевающимися юбками она бежала вдоль Бейкер-стрит, затем кинулась в ближайший переулок. Катрин бежала и бежала, не в состоянии что-либо думать. Ей стало не хватать воздуха, в боку закололо. Постепенно она замедлила бег, а потом наконец остановилась. В страхе она обернулась назад, но сэр Лонгленд, слава Богу, не посчитал нужным ее преследовать.

Катрин осмотрелась – она не понимала, куда попала, – один ветхий домик теснился рядом с другим, но ни один из них не казался ей знакомым.

С трудом глотая воздух, она побежала по переулку вниз, нащупывая в кармане монетку.

Наконец она добралась до квартала ремесленников и мелких лавочников. Здесь она купила высохший вчерашний хлеб и два яйца, затем, испуганная и до смерти уставшая, она побежала домой.

Когда она вошла, Кассиан открыл глаза, но в них все еще был лихорадочный блеск. Катрин поспешила к нему, нежно коснулась его щеки, пощупала лоб, который снова горел огнем.

– Дорогой мой, как идут твои дела?

Кассиан попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.

– Лучше, моя дорогая, если бы только боль в плече не была такой сильной.

Катрин не стала объяснять ему, что могильные черви сейчас пируют его мясом. Одна мысль об этом приводила ее в содрогание. Кассиан хотел выпрямиться, но Катрин нежно удержала его.

– Ты должен отдохнуть, чтобы скорее выздороветь, – объяснила она ему. – Я приготовлю тебе сейчас поесть.

Когда она резала хлеб, она внезапно почувствовала голод. Она ничего не ела со вчерашнего дня. Ее охватила волна тошноты, но она взяла себя в руки. Кассиан не должен заметить, что она страдает и полностью истощена. Она разбила два яйца, добавила к ним немного сахара, который у нее еще оставался, и протянула ему вместе с куском хлеба.

– А ты? – спросил он озабоченно, несмотря на мучавшую его боль. – Ты тоже должна поесть.

Катрин покачала головой и проглотила слюну, появившуюся у нее во рту.

– Я не голодна, – объяснила она твердым голосом. – Я поела в доме сэра Лонгленда.

Кассиан еще не поел, когда в дверь постучали.

Катрин испугалась: а вдруг за дверью сэр Болдуин Гумберт? Он пришел, чтобы отвезти ее домой или же чтобы поиздеваться над ее несчастьем, или же сэр Лонгленд пришел требовать оплатить мясо и разбитую тарелку. А если это городские стражники, которых он отправил за ней? Коленки у нее подогнулись, а тело охватила дрожь. Она с трудом встала перед постелью Кассиана, но поза ее была столь решительна, что казалось, она сможет защитить своего любимого ото всего на свете. В дверь постучали снова. Дрожь Катрин перешла почти в озноб. Она должна была присесть, потому что ноги у нее подогнулись. Тошнота настолько усилилась, что она вынуждена была прижать руку к пустому животу.

– Открой, детка, это я, старая Меган, знахарка.

От облегчения Катрин чуть не вскрикнула, но прикусила губу, чтобы не беспокоить Кассиана. Он должен выздороветь, вот что самое важное. Его нельзя волновать, и она никогда не расскажет ему о том, что встретила сэра Гумберта в доме Лонглендов. Она умолчит о том, что она потеряла работу прачки. Медленно она подошла к двери и открыла ее.

Старая Меган проскользнула в комнату, в руках у нее был тот же кувшин, в котором вчера они принесли могильных червей.

– Как он себя чувствует? – спросила она. Катрин выдавила из себя улыбку.

– Немного лучше. Мне показалось, что сегодня утром жар спал, а вот сейчас опять начинается лихорадка.

Меган кивнула. Она подошла к постели Кассиана и пощупала его лоб.

– Ты едва-едва избежал смерти, – сообщила она ему. – Тебе был бы конец без твоей маленькой храброй жены.

Кассиан улыбнулся и протянул руку к Катрин.

– Она все, что у меня есть, – проговорил он. – Без нее я бы умер в любом случае.

Слова ударили Катрин, как ножом в сердце. Она рванулась к нему и покрыла его лицо поцелуями. Ей стало стыдно из-за своих утренних сомнений.

– Я никогда тебя не покину, Кассиан, – поклялась она.

Меган внимательно посмотрела на них обоих. Наконец она сказала Кассиану:

– Ты пока еще не совсем в безопасности, твоя жизнь все еще висит на волоске, но говорят, что любовь может свернуть горы, поэтому я уверена, что ты скоро выздоровеешь, но сначала мне нужно осмотреть твою рану.

Кассиан повернулся и уткнулся лицом в подушку.

Меган открыла кувшин и хотела удалить с раны старый кусок материи, когда Катрин коснулась ее руки.

– Я не могу вам заплатить, – прошептала она, и слезы выступили у нее на глазах.

Меган дружелюбно улыбнулась ей.

– Не заботься о таких пустяках, малышка, когда-нибудь у тебя появятся деньги и ты сможешь оплатить свои долги.

Катрин благодарно улыбнулась ей.

После того как Меган обработала рану, она покопалась в карманах своей юбки и вытащила маленький кусок сала.

– Вот, – сказала она. – Дай своему любимому, но не сразу весь кусок, да и сама откуси от него немножко, тебе тоже надо быть сильной.

Катрин покачала головой.

– У вас у самой ничего нет, я не могу заплатить за сало.

– Ты права, – подтвердила Меган. – Я также очень бедна, но перед вами еще вся ваша жизнь, а моя скоро подойдет к концу. Когда дни твои сочтены, тебе много не надо. Уже нет того, ради чего тебе стоит жить и бороться, малышка. Одно я знаю точно, лучшее, ради чего стоит жить, – это любовь.

Она положила сало на стол, а потом ушла, оставив Катрин и Кассиана одних.

Солнце еще не исчезло за крышами, когда Катрин легла рядом с Кассианом.

Она ощущала запах его кожи и тесно прижималась к нему, чувствуя охвативший его жар.

Она ощущала его дыхание, его такой знакомый и любимый запах, – ей стало так хорошо и покойно, а все заботы, навалившиеся на нее, казались не столь тяжелыми. Страх перед сэром Болдуином Гумбертом, унижение, испытанное ею от сэра Лонгленда, – все отошло на задний план.

«Неважно, что произошло со мной, – подумала Катрин и снова ощутила легкое дуновение счастья, которого она так давно не испытывала. – Важнее всего, чтобы он снова выздоровел. Завтра я поищу себе новую работу, мы выдержим, в этом я уверена».