Андреа Кейн - Кража

— Гм-м… Никто не может обыграть меня в пикет. Должно быть, вы все-таки жульничали.

— Вы высокомерный и самонадеянный тип! — Ноэль потерлась щекой о его плащ. — Я просто блестяще играю в карты.

Эшфорд отвел с ее лба густую прядь черных как смоль волос и обнял ее за шею:

— Вы блестящая личность и блестящая женщина. Скажите, что поняли меня и не сердитесь.

— Я поняла вас.

— Скажите, что я прощен.

— Ну это как сказать! — Руки Ноэль легли ему на плечи, и она отстранилась, глядя ему в глаза — Что вы имеете в виду? От чего зависит мое прощение?

— От того, поцелуете вы меня или нет, — ответила она, и в глазах ее заплясали смешинки. — Если вы это сделаете, я окончательно прощу вас.

— Господи, Ноэль, вы искусительница! — Его губы прильнули к ее губам, и их жаркий и бесконечно долгий поцелуй, от которого по жилам ее потек огонь, казалось, будет длиться вечность.

С приглушенным стоном Эшфорд поднял ее, оторвал от земли и прижал к себе с неистовой страстью. Их тела были так близко друг от друга, как только позволяла их громоздкая зимняя одежда, и Ноэль таяла в его объятиях и отвечала на его страсть так же пылко.

— Господи, я хочу вас, — пробормотал Эшфорд. Его дрожащая рука, проникнув под накидку, коснулась ее груди, нащупала отвердевший сосок; восстававший и поднимавшийся под его прикосновениями. — Я хотел бы уложить вас на траву прямо здесь и сейчас любить вас. Ах, Ноэль…

Его тело рванулось к ней, бедра прижались к ее телу, будто по собственной воле, инстинктивно ища теплую ложбинку, желанную гавань… а она готова была подчиниться ему и отдаться новым ощущениям, от которых кружилась голова и спирало дыхание.

И снова Эшфорд опомнился первым и отстранился от нее и теперь стоял, прислонясь к дереву, отчаянно пытаясь овладеть своими чувствами, а Ноэль все еще прижималась к нему.

— Что же, черт возьми, со мной творится? Неужто я совсем потерял голову? Я пытаюсь соблазнить вас прямо На пороге родительского дома, где в гостях находятся ваши родители. А сам обещал им проявлять скромность.

Ноэль не могла произнести ни слова, не могла унять сладкой дрожи, не могла овладеть собой.

— Ноэль! — Эшфорд коснулся ее горячей щеки и приподнял пальцами ее лицо, стараясь прочесть выражение ее глаз, — С вами все в порядке? — Нет, — ответила она честно.

— Но вам следовало дать мне пощечину!

— А я предпочла отдаться своим ощущениям и делать все то, что мы делали.

— И я тоже, — выдохнул Эшфорд, Коснувшись легким поцелуем ее лба, потом переносицы. — Но мы не можем больше позволить себе этого. Надо вернуться в дом. К счастью, начался ветер. Этим можно будет объяснить ваш румянец, растрепавшиеся волосы и учащенное дыхание. — Эшфорд отвел ее руку от своего лица: — Довольно, маленькая искусительница. Идемте, пока не выбежал ваш отец и не вызвал меня на дуэль.

Эта мысль мгновенно отрезвила ее.

— О, Эшфорд, не думаете же вы в самом деле… — Я думаю только, что сейчас нам лучше вернуться, пока нас не хватились. Внезапно Ноэль вспомнила еще одно, что собиралась ему сказать.

— Эшфорд! — Она потянула его за рукав, замедляя шаг и стараясь заставить его остановиться.

— Нет, Ноэль, — ответил он хрипло, бросая на нее укоризненный взгляд. — Сегодня мы больше не будем нарушать правила хорошего тона.

— Я хотела сказать совсем другое. — Она улыбнулась ему загадочной улыбкой. — Я просто хотела спросить, что вам известно об Андре Сардо.

— О художнике Сардо? — Эшфорд мгновенно отрезвел. — Он чертовски талантлив. Но относительно малоизвестен, если не считать галереи Франко. А почему вы спрашиваете?

— Значит, Бариччи выставляет его работы? Он ответил кивком.

— В настоящее время Бариччи — единственный кормилец Сардо и его единственная надежда. В один прекрасный день в галерею Вариччи придет настоящий знаток искусства и оценит дар Сардо. — Глаза Эшфорда подозрительно сузились. — А теперь скажите: почему вы спросили о Сардо?

— Потому что на прошлой неделе он появился в Фаррингтон-Мэнор и заявил, что Бариччи нанял его написать мой портрет, ну, в качестве оливковой ветви мира, что ли…

Эшфорд резко остановился.

— Бариччи прислал Сардо в Фаррингтон-Мэнор?

— Именно так. Я вижу, вы удивлены. Моя первая реакция была точно такой же. — Ноэль заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из прически.

— Мне это не нравится, — пробормотал Эшфорд. — Ясно одно: Бариччи хочет и вас втянуть в свои грязные делишки.

— Сардо, между прочим, поедет в Лондон не с пустыми руками. — Ноэль хмыкнула. — Как раз в день его приезда в наш дом пришло приглашение от ваших родителей, и я уверена, что он тут же помчался сообщить эту новость Бариччи.

— Сообщить?

— Видите ли, Андре как раз был в гостиной с лапой, когда доставили ваше приглашение. Папа по моей просьбе прочел его вслух.

— Вы же бросили ему наживку — Эшфорд вновь помрачнел. — Вы намеренно сообщили Сардо, что отправляетесь в Маркхем.

— Да не хмурьтесь вы так. Ведь это был идеальный случай заставить Бариччи действовать. Дело не в том, что теперь он полностью уверится в существовании связи между нами, главное — он будет надеяться на получение новой информации от Андре. Не сомневаюсь, он вообразил, что я стану игрушкой в руках Андре. Мало кто из женщин не клюнул бы на такого красавца. — В ее сапфировых глазах сверкнули злые искорки — Так вот, я постараюсь удивить его. И сделаю так, что Андре станет игрушкой в моих руках. Я постараюсь навести его на ложный след и ввести Бариччи в заблуждение. — Прекратите это, Ноэль. — Эшфорд сильно сжал ее руку, — Это не игра. Вы и понятия не имеете о том, во что намерены ввязаться.

— Возможно. Но все же я прекрасно представляю, чего можно добиться, использовав этого Андре. От него я получу нужные нам сведения, а ему передам ложные. Только мы с вами должны придумать, какую именно наживку подбросить Бариччи. А что касается опасности… Она может исходить только от Бариччи, но никак не от Андре. Право же, Эшфорд, мне понятны ваши опасения. Они хоть и трогательны, но совершенно безосновательны. Не говоря уж о том, что они тускнеют при сравнении с выгодами, которые может принести наш план.

— Позвольте кое-что сказать вам по поводу вашего нового друга-художника. — Эшфорд сделал выразительную паузу. — Возможно, он безупречен как мастер, но отличается свободой взглядов в вопросах любви. И у него больше женщин…

— Чем у вас? — с готовностью подсказала Ноэль. — Я и подозревала это, поскольку очарование его, несомненно. — Она улыбнулась.

— Вы специально дразните меня? Хотите возбудить у меня ревность? Так можете больше не утруждать себя. Вы добились успеха. Я ревную!

— О, это очень приятно слышать.