Андреа Кейн - Кража

Мэри вздрогнула:

— Так почему вы не добьетесь, чтобы этого человека арестовали?

— Потому что я не располагаю доказательствами. Пожалуйста, Мэри, я опасаюсь за свою жизнь. Клянусь вам, что не скажу ни слова лорду Мэннерингу из того, что вы сообщите мне. Мне очень жаль леди Мэннеринг. И человек, отнявший у нее жизнь, должен быть наказан. Мэри, поверьте мне, я добиваюсь только этого.

— Что вы хотите знать, миледи? Сквозь плотные облака сверкнул луч солнца — луч надежды.

— В жизни леди Мэннеринг был кто-то, кем она особенно дорожила? Был ли мужчина, кто предложил ей внимание, на которое её муж был неспособен из-за своей занятости? — Ноэль поставила на столик свою чашку с чаем и пытливо смотрела в лицо горничной. — Вы можете мне помочь, Мэри? Я знаю, что леди Мэннеринг отпустила из дома всех слуг в ночь, когда умерла. Вероятно, ей было необходимо на время избавиться от них. Это значит, что она ждала гостя. Возможно, этот гость замешан в преступлении. А если нет, то мог в ту ночь быть здесь и, вероятно, видеть что-то или кого-то, причастного к убийству. Мэри, не опасайтесь меня.

И вновь наступила напряженная пауза.

— И вы ничего не передадите лорду Мэннерингу из того, что я скажу вам? Поймите, я дорожу своей работой и своей репутацией, — произнесла наконец Мэри. — Лорд Мэннеринг обещал устроить меня на работу в дом, где хозяйка нуждается в опытной горничной. Если он узнает подробности, известные мне, если только заподозрит, что я кое-что знала о личной жизни ее светлости и не сообщила ему, он не только откажется помочь мне, он просто выгонит меня на улицу. Пока полиция не сообщила ему, что его жена была… — Она умолкла и судорожно сжала руки, лежавшие на коленях.

— Нет, Мэри, я ни словом не обмолвлюсь лорду Мэннерингу.

Мэри кивнула. Теперь, казалось, Ноэль не только убедила ее, но и принесла большое облегчение ее душе.

— Я вам верю. На лице Мэри отразилась признательность, хотя она все еще нервно сжимала и разжимала руки, почти скрытые складками ее форменного платья.

— Видите ли, миледи, я ни одной ночи толком не спала с момента убийства. Снова и снова я спрашивала себя, не предаю ли свою хозяйку тем, что храню про себя то, о чем догадываюсь. Но дело в том, что точные факты мне неизвестны и рассказывать мне, собственно, нечего. Да, у ее милости был мужчина. Но только это ничего нам не дает. Она ведь мне не многое доверяла. Но иногда она заговаривала об этом мужчине и о том, как он не похож на лорда Мэннеринга.

— И что же она о нем говорила?

— Что он ее обожает, что в нем есть обаяние, которого не встретишь в англичанах, постоянно сдержанных и сохраняющих ледяное спокойствие.

— Так он не был англичанином?

— Нет, он был откуда-то с континента.

— С континента, — повторила Ноэль, и сердце ее отчаянно забилось. — А она не говорила, из какой он страны?

— Нет, — покачала головой Мэри.

— Подумайте, Мэри. — Ноэль сжала ее руки. — Что еще она говорила о нем? Она описывала его? Показывала какие-нибудь его подарки? Упоминала, почему он живет в Англии и что свело их вместе?

Мэри смущенно морщила лоб, пытаясь вспомнить. — Она говорила, что он очень красив и что в его внешности есть нечто экзотическое, — Мэри вдруг просияла, что-то вспомнив. — Она говорила, что только на континенте мог быть рожден мужчина столь пламенный и вместе с тем столь нежный и внимательный. А вот почему он живет в Англии или что свело их вместе… — Она пожала плечами — Об этом я ничего не знаю. Что же касается подарков, то вот… — Высвободив одну руку, Мэри порылась в кармане и извлекла пару изящных сережек с сапфирами. — Я хранила их у себя по просьбе леди Мэннеринг. Она боялась, что муж увидит их, если она будет хранить их в своей шкатулке с драгоценностями. Вот как я узнала, что эти сережки — подарок ее поклонника. Она осмеливалась их надевать только в те вечера, когда ее мужа не было дома и, вероятно, ее посещал этот мужчина.

Ноэль тронула пальцем сверкающие синим огнем сапфиры. Камни были небольшими, но необыкновенной огранки и в изумительно изящной оправе.

— Но я могу с уверенностью сказать, что их не было на ней в ночь, когда она умерла.

Мозг Ноэль лихорадочно работал.

— А кто-нибудь еще знает об этих сережках?

Мэри молча покачала головой.

— Я могу взять их с собой на время? Обещаю, что буду чрезвычайно осторожна.

— Мне они не нужны, — ответила Мэри невыразительным тоном. — Что мне в них, когда моей госпожи больше нет? Пожалуйста, возьмите, я не хочу их видеть.

Крепко зажав серьги в руке, Ноэль размышляла об этом неожиданном повороте дела. Наконец-то в ее руках оказалось нечто вещественное, нечто осязаемое.

— Мэри, вы не припомните, когда леди Мэннеринг получила этот подарок? — спросила Ноэль в надежде установить дату покупки, чтобы сузить поле поисков.

— Думаю, месяца полтора назад. Вскоре после того, как они познакомились,

— А леди Мэннеринг говорила вам, где они встретились впервые, или упоминала кого-нибудь, кто их познакомил? — Ноэль хотела установить связь между событиями, при которых Бариччи мог заметить леди Мэннеринг, и обстоятельствами, когда он узнал, что она владеет полотном Рембрандта.

Мэри снова нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

— У меня осталось смутное впечатление, что они познакомились на концерте или на балете.

— Почему вам так кажется?

— Потому что она несколько раз говорила мне, что он вращается в мире красоты, что заставляет его ценить мелодию ее души, неслышную другим.

Ноэль шумно вздохнула.

— Конечно, это вполне могло относиться и к танцам, и к музыке. — Она пытливо смотрела на Мэри. — Но с другой стороны, он мог быть связан и с миром изящных искусств.

Мэри вновь нахмурилась, чтобы понять слова гостьи.

— Искусств? Вы имеете в виду картины?

— Да, я имею в виду именно живопись. — Ноэль крепче сжала ее руку, стараясь показать, как важно, чтобы Мэри вспомнила все подробности, каждую мелочь. — Вы сказали, что поклонник леди Мэннеринг бывал здесь нечасто. Не помните, сколько именно раз, и сколько раз слуг отсылали?

Возможно, тогда нам удастся установить даты его визитов.

— Не более четырех или пяти раз. Первый раз нас отпустили на несколько дней. Потом отпускали только на ночь, Я помню, что один раз это было во вторник. Не в последний вторник, а за неделю до этого. А после этого, вероятно, в ночь ограбления. — Мэри безнадежно покачала головой, — Увы, миледи, я не помню дат его других визитов.

— Но все это длилось около двух месяцев?

— Да.

— Еще один, последний вопрос, Мэри. — Ноэль так хотелось надеяться, что этот вопрос принесет желанные плоды. — До того как в ночь ограбления вы ушли из дома, не говорила ли леди Мэннеринг и не делала ли она чего-то необычного для нее? Возможно, теперь, когда вы знаете, что произошло дальше, ее слова или поведение приобрели в ваших глазах новый смысл? . Мэри медленно кивнула: