Андреа Кейн - Эхо в тумане

— Ты не сумасшедший. — Она нахмурилась. — Так вот где ты был. С Бакстером?

— Едва ли. Нет, я гулял.

— Почему?

— Я не мог уснуть и пошел проветриться.

— Куда же ты пошел? — Пауза.

— К реке Арун.

— О Трентон. — Она осторожно коснулась его руки, опасаясь вызвать еще одну вспышку ярости. — Почему ты так упорно терзаешь себя?

— Это не я. Она.

— Она? Кто?

— Я же сказал тебе — Ванесса.

Ариана медленно сжала его пальцы:

— Ванесса умерла.

— Да, я знаю, но призрак ее существует.

— Призрак ее? — Ариана побледнела.

— А, вижу, твоя вера в состояние моего рассудка ослабевает.

— Тебе показалось, будто ты видел ее?

— Мне не кажется, Ариана… Я знаю. — Он хлопнул ладонью по столу. — Я нашел фонарь, который она держала той ночью, он был зарыт в песок.

— Фонарь? Но полицейские все тщательно обыскали…

— Не сомневаюсь. Его там не было прежде, но сейчас он там. Я разглядывал его, когда почувствовал, что кто-то за мной наблюдает. Когда поднял глаза, то увидел ее.

— Ее? — Сердце Арианы сжалось. — Ты же не хочешь сказать, что увидел Ванессу.

— Вот именно. Она выглядела точно так же, как в последнюю ночь, даже платье то же. — Он глухо засмеялся. — Так что видишь, туманный ангел, я действительно сошел с ума. Как бы я ни пытался убедить себя, что всему этому должно существовать какое-то логическое объяснение, что я в действительности не видел покойной… не слышал, как она окликнула меня по имени… но не могу. Потому что я видел и слышал ее.

Ариана схватилась за лацканы его пиджака.

— Трентон, любой мог принести фонарь на берег, и мы уже подозревали, что кто-то играет роль Ванессы.

Трентон решительно покачал головой:

— Нет. Невозможно. Фонарь точно такой же, какой она принесла в ту ночь, я никогда не видел подобного. И женщина не самозванка, Ариана, то была Ванесса.

— Перестань так говорить. — Ариана вздрогнула. — Ты пугаешь меня.

— Я и себя привожу в ужас.

— Трентон. — Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я отказываюсь верить, что ты сошел с ума.

— Тогда как ты объясняешь все происходящее?

Ариана отчаянно искала ответ.

— Вспомни последнюю ночь в Спрейстоуне. То, как ты прореагировал, когда мы выпустили на свободу Одиссея?

— У воды, — задумчиво произнес он.

— Да. Ты смотрел на меня, но видел Ванессу. Что-то вызвало это — мое сходство с ней, моя близость к воде, фонарь… Возможно, все, вместе взятое. В результате ты увидел Ванессу, так?

— Да, но…

— В действительности ты увидел не ее, а воспоминание о ней. — Ариана помедлила и перевела дыхание. — Когда в последний раз ты приходил к реке Арун?

Трентон не ответил.

— Ты там не был с той ночи, как умерла Ванесса, не так ли?

— Не был.

— Тогда, конечно, тебя потрясло воспоминание, а в сочетании с таинственно доставленной книгой и напрягшимися нервами этого оказалось достаточно для того, чтобы побудить твой мозг сыграть с тобой шутку. На самом деле ты не видел Ванессу. Может, кого-то другого, но не Ванессу. Мне кажется, это та особа, которая купила тебе книгу и даже позаботилась о том, чтобы сделать копию фонаря Ванессы.

— Ты действительно веришь, что такое возможно? — Выражение боли и надежды на лице Трентона разрывало сердце Арианы.

— Конечно. — Она обхватила руками его талию и прижалась головой к груди. — Я не позволю тебе думать, что ты сошел с ума.

— Он думает, что сошел с ума.

Ванесса отщипнула кусок теплой лепешки и, улыбнувшись, бросила на Бакстера торжествующий взгляд.

— Не сомневаюсь. Но мне не нравится, что ты подвергаешь себя такому риску.

Бакстер ходил взад и вперед по маленькой комнатке в дальнем крыле Уиншэма, где когда-то размещались помещения для слуг.

— Я ничем не рискую, Бакстер, — возразила Ванесса, доедая последний кусок, затем вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку кресла. — Весь день я сижу взаперти в Уиншэме в этой каморке, словно какое-то жалкое насекомое. Кроме тебя, никто в Англии не знает, что я жива.

— Еще этот чертов торговец из книжного магазина, — мрачно напомнил Бакстер.

— Уилтшир? — Ванесса откинула голову и расхохоталась. — Он старый и близорукий — вот почему я выбрала его. Шляпка, которую я надела, скрывала половину лица, а накидка была настолько широкой, что лишила возможности рассмотреть фигуру. Уилтшир увидел только то, что я хотела ему продемонстрировать — мои волосы, которые я нарочно распустила, и мои глаза, еще достаточно яркие, чтобы произвести впечатление на любого мужчину. — Она склонила голову. — Так о чем же ты беспокоишься?

— Кажется, ты забыла одну маленькую деталь.

— Какую же?

— Трентон Кингсли.

Ванесса налила себе еще чашку чая.

— Уверяю тебя, дорогой братец, Трентон Кингсли — это такая деталь, о которой я никогда не забываю.

— Он видел тебя прошлой ночью у реки.

— Позволь тебя поправить. Я показала себя ему прошлой ночью у реки. Сцена в целом была тщательно продумана и блистательно сыграна, если мне будет позволено так высоко отозваться о себе. Что касается Трентона — он видел призрак.

— Почему ты так уверена, Несс? — Бакстер нахмурился. — Кингсли очень умен. Боюсь, ты недооцениваешь его коварство.

— Это ты недооцениваешь мое. — Ванесса поставила чашку на блюдце. — Я уверена, потому что видела лицо Трентона, его глаза. Он побледнел от ужаса. Нет сомнения, что он принял меня за призрак, созданный его тускнеющим разумом. — Торжествующая улыбка снова коснулась уст Ванессы, затем застыла на ее губах, странный, отдаленный огонек появился в ее глазах. — Время только усилило невероятный магнетизм Трентона Кингсли. Он не только поднялся от маркиза до герцога, но из красивого мужчины превратился в великолепного. Наша сестра, должно быть, получает основательное образование в его спальне.

— Прекрати! — приказал ей Бакстер. — Мне и так отвратительно думать о том, что Ариана рядом с этим ублюдком. Нет необходимости напоминать мне об этом, особенно после того, что он сделал с тобой!

Лицо Ванессы напряглось, она вызывающе вздернула подбородок.

— Не беспокойся, Бакстер. Трентон заплатит. Гарантирую тебе — Трентон заплатит.

Ариана вывела последнюю каракулю и отвела лист, чтобы оценить критически свое творение. Лицо ее вытянулось. Бесполезно. Ее способности к рисованию ниже всякой критики. Разорвав лист, она бросила его на пол, испытывая отвращение к своим жалким попыткам. Тереза явно была права, спрятав ее детские рисунки. Ее самолюбию был бы нанесен немалый ущерб, если бы она продолжила эти бесполезные попытки.

Ариана встала, искоса взглянув на пустые стены и скудную обстановку. Ее воображение тотчас же вырвалось за пределы пустой гостиной. Вместо этого перед ее мысленным взором предстало совсем иное зрелище, продуманное до мельчайших деталей и выполненное с размахом. Она видела перед собой не нынешнюю гостиную, а ту, какой она станет, когда Ариана переделает ее в комнату Трентона. Она могла вообразить ее себе до мельчайших подробностей. Но беда в том, что набросать эскиз Ариана была не в состоянии.