Андреа Кейн - Эхо в тумане

Но она может ее описать.

Ариана издавна привыкла вести подробный дневник, куда записывала все свои мысли, ощущения и представления. Возможно, ей удастся воссоздать словами то, чего она не смогла нарисовать.

Она снова открыла записную книжку и сразу обратилась к последним страницам. Вот. С удовлетворенной улыбкой она прочла прихотливо исписанные страницы и убедилась, что сумела описать комнату точно так, как она должна выглядеть. Теперь ей необходимо найти архитектора, который воплотит замысел в жизнь. И Ариана знала подходящего человека.

Тирехэм, который был всего в нескольких часах езды от Броддингтона, уютно укрылся среди холмов Суррея неподалеку от Эпсом Даунс, что не вызывало удивления. Здесь можно устраивать скачки чистокровных лошадей, сколько душе угодно. Ариана прибыла туда сразу после полудня, тщательно проинструктировав перед отъездом Дженнингса так, чтобы его светлость знал только, что она отправилась в Лондон за покупками.

— Ариана? Вот так сюрприз! — Дастин сам вышел ей навстречу, широко раскинув руки. Он крепко обнял ее, затем сделал шаг назад и внимательно ее осмотрел. — Ты так и светишься, — удовлетворенно отметил он. — Мой брат явно исправился.

— Слегка, — шутливо отозвалась Ариана, — но не полностью.

Дастин усмехнулся:

— Туше.

Он с любопытством посмотрел на экипаж Кингсли:

— Ты приехала одна?

— Да. Трентон не имеет ни малейшего представления, что я здесь. Но не бойся, — поспешно добавила она при виде помрачневшего лица Дастина, — у меня были на то серьезные основания и побуждения самые добрые… Муж доверяет мне, — мягко добавила она, и в глазах ее засветилась нежность.

Выражение лица Дастина смягчилось.

— Большое достижение. — Он показал рукой на дверь. — Пройдем. Тебе удалось пробудить мое любопытство. Я распоряжусь, чтобы нам подали чай, и мы сможем поговорить.

— Вот видишь, — закончила Ариана, взволнованно склонившись к Дастину. — Я уверена, что комната понравится Трентону, она даст ему возможность постоянно ощущать присутствие вашего отца и поможет нравственному возрождению Трентона. Он опять станет таким же человеком, как был когда-то… каким был всегда… и Броддингтон снова станет домом. — Она помедлила, чтобы снова перевести дыхание. — Это просто бальзам, необходимый Трентону, чтобы смягчить боль от ран, нанесенных ему жизнью… — Увидев блеск в глазах Дастина, Ариана внезапно оборвала свою речь. — Я опять лепечу что-то невнятное, не так ли? Я, кажется, часто так делаю, когда с тобой.

— Ты нервничаешь.

— Это так заметно?

Пытаясь сохранить серьезное выражение лица, Дастин показал на чайный столик:

— Ты положила в чай шесть кусков сахара и съела четыре лепешки за пять минут.

Ариана пришла в ужас, а Дастин, усмехнувшись, наклонился к ней и сжал ей руку.

— Ты очаровательна, когда нервничаешь, — уверил он ее. — Но мне бы не хотелось думать, что причина всегда во мне.

— О нет, просто я всегда обращаюсь к тебе за помощью.

— Я польщен… и рад, что ты чувствуешь себя достаточно уютно в моем присутствии и обращаешься ко мне. Чем я смогу помочь тебе в осуществлении твоих планов?

— Я хочу, чтобы ты сделал эскизы гостиной для меня. Думаю, Трентон одобрил бы это.

Дастин долго не отвечал, молча глядя на Ариану, и она с испугом подумала, что он собирается отказаться. Затем он нежно поднес ее пальцы к губам.

— Напомни мне сказать брату, какой он счастливец. — Отпустив ее руку, он протянул свою ладонь: — Давай я посмотрю твои рисунки.

Вся радость Арианы стремительно улетучилась.

— Видишь ли, в этом проблема.

— Какая?

— Я не очень хорошо рисую. Ты, возможно, не сможешь достаточно ясно представить себе мой замысел. — Ариана тяжело вздохнула. — По правде говоря, Дастин, я, пожалуй, самый плохой художник в Англии. Если я выставлю на всеобщее обозрение свои рисунки, то дети заплачут и собаки завоют на двадцать миль вокруг.

Дастин откинул голову и рассмеялся.

— Понятно. Так что же ты предлагаешь? Может, ты опишешь то, что придумала, а я нарисую, пока ты будешь говорить?

— Необязательно. Я уже описала все детально, — сказала она, с готовностью протягивая ему записную книжку. — Думаю, тебе удастся создать замечательные эскизы, основываясь на этом.

Бегло просмотрев несколько страниц, Дастин кивнул.

— Превосходно, Ариана. Недостаток художнического дара ты возмещаешь воображением и умением хорошо писать. Я сделаю некоторые образцы прямо сейчас… потому как у меня есть ощущение, что ты хочешь, чтобы твой проект был завершен вчера. — Он усмехнулся и показал на что-то привлекшее его взгляд в записной книжке. — Один вопрос: это я должен буду подобрать все те особые цветы?

— Нет конечно. — Ариана одарила его застенчивой улыбкой. — Об этом позабочусь я сама.

— Хорошо. Потому что я не имею ни малейшего представления о том, как выглядит боярышник.

— Не сомневаюсь. Может, ты даже не убегаешь, когда слышишь кукушку.

— Что?

— Неважно. — Ариана встала. — Не буду больше отнимать у тебя время. Не сомневаюсь, что тебе необходимо вернуться обратно к лошадям.

— Хочешь посмотреть их перед отъездом?

Глаза ее загорелись.

— О да, очень хочу! — Но внезапно по лицу ее пробежала тень. — Пожалуй, в следующий раз. Мне лучше вернуться назад, в Броддингтон, я могу понадобиться Трентону.

— Ариана. — Дастин задержал ее движением руки. — Ты что-то скрываешь от меня?

Она заколебалась, и не потому, что сомневалась, стоит ли ему доверять, а потому, что знала — Трентон свернет ей шею, если она расстроит Дастина, рассказав ему об этой странной ситуации.

— Ариана… — Голос Дастина на этот раз прозвучал еще более решительно. — С Трентоном что-то не так?

Ее интуиция и сердце одержали верх.

— Физически все в порядке. Но происходят некие странные вещи, и он ужасно расстроен.

И она поведала ему всю историю, начиная от видения Трентона на острове Уайт до таинственно доставленной книги и необъяснимого появления фонаря. Наконец, она рассказала ему о призраке Ванессы, который, по его убеждению, Трентон видел. Дастин слушал молча, и только сжатые челюсти выдавали его огорчение.

— Трентон считает, что за всем этим кроется Бакстер, — заключила Ариана.

— Это меня не удивляет… Вполне логичное предположение. — Дастин помедлил. — А как думаешь ты?

Ариана покачала головой:

— Я знаю своего брата. Беспочвенная жестокость нехарактерна для него, и он не хитрый по натуре, но жадный и не глубокий. Ни одно из этих качеств не подвигнет его на создание такого хитроумного плана. Он выманил бы малиновку из гнезда, если бы ее яички дорого стоили, но не для того, чтобы просто помучить птицу. Я знаю, он ненавидит Трентона. Но что он приобретет, терзая его?