Александра Девиль - Перстень Дарины

Послышался женский визг и мужские проклятия; те, кого достал огонь, принялись хлопать себя и кататься по полу, сбивая пламя. Наконец все смолкли и с удивлением уставились на боярыню. Карп вскочил с места и, выпучив глаза на мать, крикнул:

— Ты что, с ума сошла?

Ксения неожиданно звучным голосом ответила:

— Это ты сошел с ума, мой сын, если можешь так непотребно веселиться, когда еще двух месяцев не прошло после гибели твоего брата!

— Не забывай, матушка, что сегодня моя свадьба, — почти угрожающе произнес Карп. — А на свадьбе надо веселиться. Я тоже скорблю об Антоне, но молча, про себя, чтобы не печалить своих гостей. А ты, чем упрекать и браниться, лучше бы поприветствовала меня и мою молодую жену!

Ксения подошла к Дарине и поцеловала ее в лоб, потом, грустно улыбнувшись, обменялась поклонами с Ольгой и, ни слова не говоря, удалилась.

После ее ухода гости приумолкли, а Карп нахмурился. Дарина расслышала, как он проворчал себе под нос: «Небось, обо мне так бы не скорбела, как о своем любимом сыне». Видимо, желая заглушить неприятные мысли, Карп опрокинул в себя еще одну чашу вина и вдруг, схватив Дарину за шею, потянулся к ее губам. Девушка изловчилась слегка отклониться, и мокрый поцелуй пришелся ей в щеку. Отвернувшись, она с отвращением вытерла лицо рукавом.

— Ну, хватит уже веселья, пора и честь знать! — обратился боярин к гостям и, крепко сжав руку Дарины, потащил девушку за собой. — Идем, жена, нас ждет супружеская постель.

Гости хохотали, провожая молодых такими шутками, от которых новобрачная готова была провалиться сквозь землю. Карп даже не дал ей подойти к матери, и Дарина только и смогла, оглянувшись, попрощаться с Ольгой глазами.

Сейчас больше всего девушка боялась, что в спальне не окажется напитков, в которые можно было бы подсыпать зелье. Но, к ее облегчению, на столе возле кровати стоял кувшин с вином и две чаши. Теперь надо было лишь на несколько мгновений отвлечь внимание Карпа.

В спальню вслед за молодыми ввалились несколько пьяных гостей и две размалеванные бабы, которым предстояло раздеть новобрачную. Однако Дарина при их появлении тотчас отпрянула к стене, сжала руки на груди и закричала:

— Боярин, выгони всех этих людей! Я стесняюсь при них раздеваться!

Карп не возражал против столь легко исполнимого желания невесты.

Пока он выпроваживал гостей, Дарина успела всыпать зелье в одну из чаш. Когда боярин повернулся к новобрачной, она, улыбаясь через силу, наливала вино из кувшина в чаши, одну из которых тут же протянула Карпу со словами:

— Давай выпьем с тобой, боярин, чтобы я меньше смущалась.

Он с пьяной ухмылкой осушил чашу и, бросив ее прямо на пол, схватил Дарину за плечи. Она дернулась, пытаясь освободиться от его объятий, и торопливо забормотала:

— Не так быстро, боярин, не так быстро, дай мне вначале раздеться, да и сам разденься.

Хищно улыбнувшись, Карп плюхнулся на скамью, поднял ногу и велел Дарине:

— Сначала ты разуй меня, а потом я тебя раздену.

Дарине пришлось повиноваться, чтобы хоть немного потянуть время. Пока она разувала боярина, он неуклюже стаскивал с себя одежду. Наконец, босой и в одной рубашке, он поднялся с места и, пьяно пошатываясь, двинулся к Дарине. Она отступила назад и, споткнувшись, упала спиной на кровать. Карп тотчас навалился на девушку. Его рябое лицо с белыми щелями глаз оказалось прямо над Дариной, и она, отворачиваясь от тяжелого пьяного дыхания, с отчаянием подумала о том, что зелье действует слишком медленно. Девушка извивалась, вскрикивала, но Карп, разорвав на ней одежду, все-таки добрался до ее голого тела. Однако через несколько мгновений, когда Дарина уже готова была лишиться чувств от страха и отвращения, боярин вдруг весь как-то обмяк, забормотал что-то невнятное и, закрыв глаза, повалился на бок. Дарина выбралась из-под его тяжелого тела и, собрав на груди разорванную одежду, поспешно отодвинулась в сторону. Карп лежал поперек кровати, сморенный внезапным и беспробудным сном.

Отдышавшись и немного придя в себя, Дарина на цыпочках скользнула к двери и выглянула наружу, чтобы убедиться, что никто не подсматривает за новобрачными. Заперев на всякий случай дверь, она сняла свое разорванное платье и положила его на скамью. Осколки разбитой боярином чаши валялись на полу, и Дарина решила их выбросить в окно, чтобы Карп, проснувшись, не вспомнил, как молодая жена поила его вином. Один из острых осколков глиняной посудины уколол девушке кончик пальца, и она вытерла кровь о белое полотно, которым была застелена кровать.

Теперь, немного успокоившись, Дарина могла прилечь и даже попытаться уснуть. Она отодвинулась на край постели, чтобы не касаться Карпа, и, погасив свечу, закрыла глаза. Мерный храп боярина свидетельствовал о том, что новобрачный крепко проспит до утра, а проснувшись, вряд ли что-то вспомнит. Дарина несколько раз глубоко вдохнула, чувствуя, как выравниваются удары сердца, минуту назад бившегося пойманной птицей.

Сон ее был неглубокий, тревожный и прервался сразу же, как только храп лежавшего рядом человека сменился стонами и невнятным бормотанием. Дарина, открыв глаза, тут же села на краю постели, подтянула ноги к подбородку и опасливо покосилась на Карпа, который ворочался, стонал и явно собирался проснуться.

Рассветный луч, скользнув в окно, упал прямо налицо боярину, и тот, поморщившись, медленно разлепил веки. Несколько мгновений Карп приходил в себя, а потом, окинув Дарину мутным взглядом, потер лоб и заплетающимся языком спросил:

— А что, уже утро?

— Конечно, утро, ночь прошла, — отозвалась новобрачная.

— Быстро проходит свадебная ночь, — вздохнул боярин и потянулся. — А хорошо было, сладко!.. Или мне это приснилось?

Дарина, стараясь не смотреть на него, обиженным голосом заявила:

— Тебе, боярин, было хорошо, а мне больно!

— Это хорошо, что больно, — ухмыльнулся Карп. — Значит, ты еще ни с кем… — Он протянул руку к девушке и заметил на белой ткани пятна крови. — Да, ты и вправду честная! А то я уж стал опасаться, когда услышал, что ты ходила на свидание к одному охотнику-смерду… Назару, кажется? Смотри у меня, поостерегись! Я измены не потерплю!

— А ты меньше слушай наговоры! — воскликнула Дарина и спрыгнула с кровати, чтобы избежать объятий Карпа.

Но он тотчас вскочил и ястребом кинулся на нее. В одно мгновение Дарина оказалась прижатой к постели, и Карп, навалившись сверху, стал с плотоядным рычанием ее насиловать. Она вырывалась, плакала и ненавидела его в эту минуту с такой яростью, что если бы у нее в руках был нож, без колебаний вонзила бы его в спину боярина. Утолив свою похоть, Карп отвалился в сторону и некоторое время лежал молча, прикрыв глаза и довольно улыбаясь.