Лиза Клейпас - Любовник леди Софии

— Обязательно, — твердо ответил Росс не допускающим возражений тоном.

София вполне разумно сочла, что с ним лучше не спорить, хотя было видно, что ради спасения брата она готова броситься мужу в ноги.

— Все в порядке, сестренка, — успокоил ее Джентри. — Мне случалось ночевать и в более кошмарных условиях. — Затем, бросив в сторону Росса злобный взгляд, добавил: — Скажи спасибо своему муженьку.

За десять лет их сотрудничества Росс ни разу еще не повергал сэра Гранта Моргана в изумление так, как сегодня. Вернувшись на Боу-стрит, он направился прямо в кабинет своего заместителя, где описал ему соглашение, которое заключил с Ником Джентри.

Морган уставился на него в полном недоумении:

— Что вы сказали? Но Ник Джентри и сыщик — понятия несовместимые!

— Это почему же?

— Потому, что он Ник Джентри, вот почему.

— Вот вы и займетесь тем, что сделаете из него сыщика.

— Нет! — возмутился Морган и для пущей убедительности затряс головой: — Боже мои, только не это. Я и так все эти годы ни разу не пожаловался, что вы загружаете меня работой больше положенного, — на всю эту бумажную канитель, все эти срочные заседания. И если меня утвердят в должности главного судьи, я сделаю все, чтобы продолжить начатое вами. Но провалиться мне на этом месте, если вы собрались не только сложить с себя обязанности, но и взвалить на меня еще одну ношу, этого вашего Джентри. Если вы считаете, что из него можно сделать хорошего сыщика, вот и займитесь этим сами! А меня увольте!

— У вас для этого куда больше талантов, чем у меня. Ведь вы, Морган, когда-то сами начинали как сыщик. Вы тоже пришли на Боу-стрит с улицы, как и он. И главное, ему всего двадцать пять — в этом возрасте человека еще не поздно на ставить на путь истинный.

— Не тот случай. Джентри хотя и молод, но уже матерый преступник. Такого, как он, уже не исправить. Надо быть глупцом, чтобы этого не понимать.

— Кто знает, может, со временем, — продолжал гнуть свою линию Росс, словно не слышал протестов коллеги, — Джентри станет лучшим из ваших сыщиков. Его можно будет бросать на самые опасные, самые запутанные уголовные дела. Он возьмется расследовать их не моргнув и глазом. Поймите, Грант, я, можно сказать, вручаю вам оружие — причем такое, которое поможет распутывать самые сложные случаи.

— Или же снесет мне самому голову, — недовольно буркнул Морган. Откинувшись в кресле и насупившись, гигант уставился в потолок. Судя по всему, он представлял себе, как будет натаскивать Джентри в сыщицком деле. Посидев какое-то время глядя в потолок, он усмехнулся: — Что ж, как говорится, чем черт не шутит. Можно и рискнуть. После всей головной боли, какую доставил нам этот маленький поганец, я посмотрю, как он у меня попляшет.

Росс улыбнулся, представив себе мускулистую фигуру Джентри. Да, подумал он, наверное, только такой великан, как Морган, имеет право назвать Джентри «маленьким поганцем».

— То есть вы согласны подумать о моем предложении?

— Можно подумать, у меня есть выбор.

Росс покачал головой.

— Я так и думал, — буркнул Морган. — Черт тебя побери, Росс, чем раньше ты уйдешь в отставку, тем лучше.

К тому времени когда Росс вошел в темную спальню, София уже лежала в постели. Лежала тихо, стараясь не дышать, в надежде, что Росс подумает, что она спит. Пока карета везла их из Ньюгейтской тюрьмы домой на Боу-стрит, он заставил себя сдержаться и не стал ругать жену за то, что она его ослушалась. София понимала — Росс ждет, когда они останутся наедине, без свидетелей. И вот теперь, похоже, этот неприятный момент настал. Однако София вполне разумно решила, что если оттянуть выяснение отношений до утра, то, глядишь, гнев мужа остынет.

Увы, похоже, что Росс не был намерен ждать. Он зажег лампу и повернул фитиль до упора — комната озарилась ослепительным светом.

София села на постели и улыбнулась своей самой нежной, самой подкупающей улыбкой.

— И что тебе сказал сэр Грант, когда ты сообщил ему, что…

— Об этом мы поговорим чуть позже, — перебил он ее, не давая отвлечь себя. Сев на край кровати, он навис над ней — София оказалась зажата под одеялом, словно в западне. — Сейчас же мы обсудим с тобой твое сегодняшнее поведение. Например, ты объяснишь мне, что вынудило тебя рисковать собой. Ведь ты прекрасно знаешь, как я беспокоюсь о твоей безопасности.

София откинулась на подушки. Росс же продолжал отчитывать ее — отчитывать резко и гневно. Любая другая на ее месте уже давно бы разрыдалась от обиды и унижения. Но только не София — она знала, что все эти обидные слова — следствие его любви к ней, и поэтому воспринимала каждый новый упрек в свой адрес спокойно и смиренно. Когда же Росс наконец умолк — а может, ему просто нужно было перевести дыхание, чтобы вновь обрушить на нее очередную порцию гнева, — София заговорила. В голосе ее слышалось искреннее раскаяние.

— Ты совершенно прав, — заявила она. — На твоем месте я разозлилась бы ничуть не меньше. Мне, конечно же, следовало оставаться в карете, как ты и велел.

— Что верно, то верно, — согласился Росс. Его гнев постепенно пошел на убыль, не в последнюю очередь оттого, что София, вместо того чтобы спорить с ним, наоборот, покорно во всем соглашалась.

— Ты ведь лучше меня знаешь, что надо делать в таких ситуациях. Я же не только рисковала собственной жизнью, но и подставила под удар жизнь нашего будущего ребенка. Росс, поверь, мне ужасно стыдно за мое упрямство и глупость.

— Что ж, приятно слышать.

София подалась вперед и прижалась щекой к его плечу.

— Прости, я больше никогда не заставлю тебя переживать из-за меня.

— Знаю, — добродушно пробормотал Росс. — Но, черт побери, София, я бы не хотел, чтобы обо мне говорили, будто я не в состоянии приструнить собственную жену.

София улыбнулась, все так же уткнувшись носом ему в плечо.

— Никто даже не посмеет подумать ничего подобного.

Она медленно опустилась ему на колени.

— Росс, то, что ты сделал ради моего брата, — это просто невероятно.

— Я сделал это не ради него, я сделал это ради тебя.

— Знаю. И обожаю тебя за это. — С этими словами София легонько потянула за черный шелковый галстук, ослабляя узел.

— Только за это? — спросил Росс, еще крепче прижимая ее к себе.

— Нет, еще по тысяче самых разных причин, — сказала она и нарочно потерлась о него грудью. — Позволь мне показать, как я люблю тебя. Как хочу тебя. Как нуждаюсь в тебе.

Росс начисто позабыл свое первоначальное намерение отчитать супругу за ее своеволие. Вместо этого он стащил через голову рубашку и бросил на пол. Когда же он вновь повернулся к Софии, та уже улыбалась ему, одновременно и томно, и игриво.

— Не понимаю, что смешного? — спросил он и одним движением задрал ей к талии подол ночной сорочки.