Джоан Вулф - Антагонисты

— Чего я уже хочу, — спокойно произнесла я, — так это вывести свою лошадь. Достань амазонку, пожалуйста.

Я уже заканчивала умываться и собиралась облачиться в костюм, когда вошла очень юная горничная с запиской.

— От его сиятельства, — застенчиво промолвила она. Записка содержала всего одну фразу: «Я сегодня утром выводил твоего Себастьяна. Заноза».

Разумеется, в душе я была благодарна ему. Меня действительно тревожило состояние Себастьяна. Но с другой стороны, я рассердилась. Ведь лишь из-за его глупого приказа меня не подняли в обычное время, чтобы я сама могла заняться своей лошадью!

Хотя, с другой стороны, я до сих пор чувствовала усталость. Оставалось лишь догадываться, что было бы со мной, встань я на четыре часа раньше.

И я решила про себя не вспоминать об этом, если только Торнтон сам мне не напомнит. Ведь если я поблагодарю его, он подумает, что я рада поспать подольше, а если начну сыпать упреками, то покажусь неучтивой. «В этом весь Заноза, — думала я в раздражении, глядя, как Лайза достает из шкафа одно из моих многочисленных новых платьев. — Вечно ставит меня в дурацкое положение!»

Лайза не ошиблась насчет утренних визитов. Никак не меньше дюжины молодых людей зашли повидаться со мной и Кэролайн. Не успев сообразить, что происходит, я пообещала поехать сегодня в парк на верховую прогулку с виконтом Эддингтоном, а на другое утро пойти в Тауэр смотреть диких животных с мистером Ричардсоном.

Так прошел весь апрель: танцы, ассамблеи, рауты, спектакли, опера, маскарады, музыкальные вечера, прогулки по парку то верхом, то в коляске… Мама оказалась права насчет наших нарядов. Потребовалось невероятное количество платьев, чтобы участвовать в бесконечной череде лондонских развлечений.

Могу не без удовольствия похвастать, что успела подцепить нескольких достойных внимания женихов. Мы с Кэролайн решили, что троих вполне можно рассматривать в качестве приемлемых «вариантов».

Первый был друг Занозы — виконт Эддингтон, красивый и приятный молодой человек двадцати четырех лет. Он чудесно улыбался, владел вполне приличным имением (правда, расположенным в краях, которые не слишком славятся своей охотой), и явно был богат.

Затем шел Дуглас Маклауд, который сначала гостил у нас на Гросвенор-сквер, а потом переехал к своему кузену. Дуглас мне очень нравился, хотя и был чересчур серьезным в общении. Правда, он не являлся старшим сыном в своей семье, так что поначалу я не числила его среди возможных соискателей. Ведь я искала мужа с хорошим имением и лошадьми. Однако потом мама сказала, что дядюшка Джордж разузнал о его делах и выяснилось, что Дугласу досталось наследство от деда по материнской линии. И мы с Кэролайн внесли его в число возможных «вариантов».

Последним в нашем списке, хотя, разумеется, не в ряду моих поклонников, был лорд Ливингстон. Он, правда, оказался несколько старше, чем, как я себе представляла, должен быть мой супруг. На самом деле он был почти ровесником этого проходимца Монтелли, зато отличался потрясающей красотой и невероятным богатством. Это была почетная добыча, и мне очень льстило, что этакий красавец заинтересовался мною.

Но самой крупной моей добычей оказался не кто иной, как Заноза!

За Кэролайн также волочился шлейф воздыхателей — такой длинный, что мы даже не стали составлять список ее «вариантов». А главное, с самой первой недели нашего пребывания в Лондоне она твердо знала, за кого хочет замуж. Это было решено в то мгновение, когда они с лордом Робертом Дэлвини увидели друг друга. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, но факт остается фактом: именно это случилось с Кэролайн. Я видела все собственными глазами. И все видели. И знали, что теперь остается лишь дождаться официального объявления о помолвке.

Поскольку Кэролайн была пристроена, то взоры многочисленных родственников, разумеется, обратились на меня. Я прекрасно понимала, сколько потратил на меня Заноза, а потому изо всех сил старалась поскорее поймать себе мужа. Могу заверить, что делала все возможное.

Я ездила кататься в экипаже с лордом Ливингстоном, верхом — с Дугласом Маклаудом, ела мороженое в обществе виконта Эддингтона. Я танцевала со всеми троими на каждом балу и рауте, куда мы были приглашены. Я из последних сил старалась видеть только их положительные стороны.

У всех троих, однако, имелись серьезные недостатки.

Так, например, виконт Эддингтон оказался никудышным всадником, а глядя на ту лошадь, на которой он появлялся в Лондоне, я поняла: он ничегошеньки не смыслит и в лошадиной стати. Хотя, конечно, это можно было обратить в свою пользу. Ведь с таким мужем я получила бы возможность единолично распоряжаться конюшнями. Но с другой стороны, разве не приятно смело отправляться со своим супругом на утреннюю прогулку, не опасаясь, что тот грохнется с коня и его придется тащить домой на носилках?

Дуглас Маклауд неплохо держался в седле, но был ужасно обидчивым человеком. Он так серьезно воспринимал каждое мое слово! Может, вы не заметили, но у меня есть привычка все преувеличивать. С Дугласом же я вынуждена была бы постоянно следить за своими словами, чтобы понапрасну его не тревожить и не ранить его чувства. Было бы довольно утомительно всю жизнь так напрягаться! Уж лучше безбоязненно выговаривать своему мужу, не думая, что он потом полдня будет переживать из-за чепухи.

Наконец, лорд Ливингстон. Возможно, лучший из всех троих, но я не была уверена, что сумею затащить его под венец. Да и мама сказала, что у него репутация жестокого сердцееда. Я вполне верила этому, ведь он был ужасно привлекателен и отчаянно флиртовал. Разумеется, в данный момент он флиртовал только со мною, но я никак не могла понять, есть ли за этим что-нибудь еще. Ливингстон был настоящим светским львом, а у меня просто не хватало опыта общения со светскими львами. Сказать по правде, порой я чувствовала себя рядом с ним немного неловко. Невозможно было понять, о чем он думает. Я предпочитаю ясно видеть, с кем имею дело. Не так уж приятно, наверное, выйти замуж за эдакую ходячую загадку.

Кэролайн считала, что мне надо сосредоточиться на Дугласе. Мама склонялась к Эддингтону. Сама же я предпочитала Ливингстона (мне всегда нравился вызов). Когда же мама обратилась за советом к Занозе, тот ответил, что ничего в этом не понимает, и посоветовал, чтобы я брала того, который клюнет.

Наверное, он решил, что я так и не смогу женить на себе ни одного из троих. Разумеется, такие речи лишь подогрели мой энтузиазм.

К середине мая охота на мужа достигла кульминации. Это случилось на садовом пикнике в красивейшем загородном доме, который принадлежал одной из самых видных светских дам, герцогине Мертон. Усадьба располагалась на берегу Темзы, и окружали ее бесконечные фруктовые сады и лужайки с летними домиками. Был здесь даже зеленый лабиринт, почти такой же огромный, как в Хэмптон-корт. Несомненно, ежегодная «садовая» вечеринка в доме герцогини является одним из самых заметных событий лондонского сезона. И я вполне понимаю, почему. Все здесь было особенным: и прекрасное убранство сада, и изысканная кухня, и приятная компания. Даже погода радовала собравшихся теплом и светом. «Как же, наверное, приятно быть герцогиней, — думала я, — и иметь все, что пожелаешь!»