Кайла Грей - Чары пленницы

– Я вспомнила. Оно не мое, – твердо сказала Бейли.

– Я знаю, – ответил он, отводя глаза. – Это кольцо моей матери. Отец его заказал и подарил ей на свадьбу.

– Вашей матери? – ошеломленно переспросила она.

– Откуда оно у тебя? – Коул с нетерпением ждал ответа. Нет, он знал, что она скажет, но надеялся услышать что-то другое, а не отвратительную правду.

У нее заблестели глаза, она сглотнула.

– Это кольцо висело у него на шее. Я старалась вырваться, и когда ударила его, то порвала цепочку. Он засмеялся и надел его мне на палец. – У нее сорвался голос. Тошнотворное воспоминание грозило отнять остатки самообладания. – Он сказал, что теперь я его, что кольцо привяжет меня к нему, пока он не заберет его обратно после того, как убьет меня.

Коул кивнул.

– Откуда у пирата кольцо вашей матери? – Бейли смотрела на него почти умоляюще, казалось, она так же хочет знать ответ, как и он.

Коул хотел бы это прекратить, но он сам толкнул ее на этот путь. Каждый матрос на корабле знает его историю, рано или поздно ей все равно расскажут.

– Он его украл? – ахнула она.

Ее непонимание начинало раздражать.

– О Господи, он и вашу семью убил?

Коул медлил, решая, сколько ей можно знать.

– Больше ни о чем не спрашивай, – резко сказал он.

– Конечно. Извините, Коул.

Услышав свое имя из ее уст, Коул вздрогнул. Она впервые произнесла его, и тело ответило, как на интимное прикосновение. Это оттого, что он переутомился. И еще – слишком долго не имел женщин. Он это исправит, как только прибудет в порт. После этого он станет таким, как всегда, и голос Бейли не будет на него действовать, словно ласка любовницы.

– Возьми, – резко сказал он и толкнул кольцо к ней. Она только покачала головой, глядя на него как на сумасшедшего.

– Мне оно не нужно, – сказал он со свирепой убежденностью.

Она колебалась:

– Может, вы еще передумаете.

Он покачал головой.

Бейли нерешительно взяла кольцо и некоторое время молча смотрела на него, не шевелясь… Наконец медленно надела на средний палец и подняла глаза на Коула.

– Очень щедрый подарок, капитан. Столько золота поможет мне начать жизнь заново. Думаю, после пожара мало что осталось.

– Могу с уверенностью сказать, что не осталось ничего.

– Да, я так и предполагала, – сказала она, глядя на свою руку. – Да у нас и не было ничего ценного.

Коул упорно смотрел в иллюминатор, подавляя разрастающееся желание утешить ее. Да, ей больно. Но и ему больно. Черт, всему миру больно, ну и что? Пришло ее время усвоить этот урок и ожесточить сердце.

В этом ключ к выживанию.

– Ложись спать, – буркнул он и пошел к своей койке. Если бы они не ушли так далеко в море, он бы сделал все для того, чтобы она как можно быстрее оказалась на берегу. Нужно удалиться от нее, чтобы прочистить мозги.

Коул выхватил из сундука чистую рубашку и штаны, захлопнул крышку и пошел искать на корабле место, где будет спать.

Жидкий утренний свет просочился в каюту. Бейли встала перед зеркалом над умывальником и осторожно потрогала синяк под глазом. Глядя в большой клинообразный осколок, она вспомнила, как вчера грохнула зеркало об пол. Кто-то снова его повесил, оно нависало под странным углом, указывая острым концом в пол. Бейли содрогнулась, вспомнив, как близка была к тому, чтобы убить Коула. Ее удивляло, что не последовало возмездия. Коул не походил на человека, который все прощает.

Скосив глаза, она обвела пальцем багровую отметину и увидела, что опухоль спала. Она изумлялась тому, как быстро заживают раны, и подозревала, что причина в Марселе. На рассвете француз уже приходил, принес свою мазь и крепкий чай. Он сменил повязку на шее и дал ей баночку с мазью и указание, как ее наносить.

Через несколько минут Марсель пришел с завтраком и новой чашкой чая, имевшего приятный вкус и цветочный запах. Потягивая чай, Бейли смотрела, как капли дождя рисуют дорожки на стекле. По ее просьбе Марсель принес кожаный шнурок, на который она надела кольцо и завязала на шее. Она играла с кольцом, а мысли все возвращались к Коулу.

Бейли вспомнила, как изменилось его лицо, стало мрачным, почти свирепым, когда он рассказывал о кольце своей матери. Он старался держать себя в руках, притворялся, что кольцо для него ничего не значит, даже когда она надела его на палец. Но она видела, как он сжал зубы и как полыхнула ненависть в дымчато-серых глазах. Нечто подобное она видела в глазах Дракона, когда он шепотом пообещал ей смерть. В этом они были похожи – оба опасны и непредсказуемы. Если Коул прав, то скоро эти двое встретятся. И один из них умрет.

Кольцо было для нее залогом безопасности. Единственное, чем она может заплатить за дорогу домой – Коулу или кому-то другому, все равно.

– Я достал тебе одежду.

Бейли так задумалась, что не слышала, как вошел Коул. Она обернулась, зажав в кулаке широкий ворот рубашки.

– Как вы меня напугали!

– Самое лучшее, что смог сделать в данных обстоятельствах. У нас есть молодой человек, Том Милз, у него твои размеры. Только надо будет подвязать штаны веревкой. – Коул кивнул на обрывок пеньковой веревки поверх кучи одежды.

– О, я бы не посмела его просить…

– Ты не просила.

– Подозреваю, вы тоже. – Она не сомневалась, что он просто приказал бедняге отдать свои вещи.

– Я решил, что ты предпочтешь надеть что-то более пригодное, чем моя рубашка. К тому же мне ни к чему бунт на корабле.

– Спасибо, – прошептала Бейли, забирая одежду. Привыкнет ли она когда-нибудь к его откровенной прямоте?

Он кивнул, принимая благодарность. Он промок под дождем; с плаща, с волос, с носа капала вода.

– К югу небо чистое, скоро мы выйдем из дождя, но до полудня тут будет нестерпимо душно, тебе потребуется выйти на палубу глотнуть ветра.

Бейли кивнула. Он снял плащ, повесил его возле двери. Она смотрела, как играют мышцы под прилипшей к спине рубашкой. Решив игнорировать Коула, она поставила чашку на стол и рассмотрела одежду Тома Милза. Рубашка из грубого полотна, коричневые парусиновые штаны и красный платок. Все просто и чисто. Скорее бы капитан ушел, чтобы отмыться и надеть на себя вещи, пахнущие свежестью.

– Когда мы вернемся в колонии, ты должна будешь решить, ехать ли к северу. Возможно, я смогу высадить тебя в Бостоне, – сказал Коул и поскреб щетину на подбородке.

Бейли прихватила с собой одеяло и села, скрестив ноги, на вышитом диванчике под окном. В дверь постучали, Коул пошел открывать, поговорил о чем-то с матросом, закрыл за ним дверь и бросил на стол пару толстых полотенец.

– Я вернусь в Бофорт, – заявила Бейли.

Коул закончил вытирать голову и отбросил полотенце. Потом отжал мокрую рубашку, тяжело вздохнул и хмуро посмотрел на Бейли.