Эйна Ли - Ночь с возлюбленным

– Кэролайн, я сожалею об этом. Но я знаю, что Гаррет полюбит мою семью, а они полюбят его.

– Прекрасно. Но ни при каких обстоятельствах ни я, ни Гаррет не покинем дом моего отца. Сходя на берег, вы будете вольны останавливаться здесь или в любом другом месте по вашему выбору. Мне все равно. Вы согласны?

– Да, конечно. Не вижу здесь проблемы.

– И ни при каких обстоятельствах вы не будете брать с собой Гаррета куда бы то ни было, не поставив меня в известность. В таком случае или я, или мой отец будем сопровождать вас. Согласны?

– А вы не обсуждали этот пункт с тем странным существом, которое называете сторожевой собакой?

Не обращая внимания на его сарказм, она повторила:

– Вы согласны?

– Мне ваше требование представляется нелепым, но я согласен.

– И далее. Наш брак будет таковым только по названию. Мы не будем спать в одной комнате. Вы согласны?

– Разумеется, нет. Я не потерплю закрытых дверей между нами. И я не собираюсь стучаться, прежде чем войти в спальню моей жены.

– Хорошо, я подумаю над этим. Но супружеское ложе исключается.

– А вам не приходило в голову, Кэролайн, что супружеское ложе – это одна из заслуженных наград мужа и жены?

Она покраснела и покосилась на отца.

– Я согласна выйти за вас замуж, Джед, но я не хочу быть вашей женой.

– Я не собираюсь набрасываться на вас, если именно это вас заботит. Но дверь между нашими комнатами должна оставаться незапертой.

Натан ударил кулаком по столу:

– Хватит! Довольно! Не желаю слушать этот вздор. Пойми, Кэролайн, ведь у мужчины есть потребности!

– Мне это хорошо известно, и ему следовало бы подумать над этим, прежде чем вынуждать меня принять предложение против моего желания.

Натан сочувственно посмотрел на Джеда и вышел из комнаты.

– Так вы согласны? – спросила Кэролайн. – Супружеское ложе…

– Будет только по вашему желанию, миледи. Даю слово.

– Очень хорошо. Тогда я принимаю ваше предложение. Можете назвать дату?

– Чем скорее, тем лучше. Но мне кажется, что ад уже замерз, поэтому теперь, когда вы согласились выйти за меня замуж, может быть, стоит немного подождать, когда он оттает?

Она с трудом удержалась от улыбки. Временами он бывал на редкость остроумным.

– Назовите дату, мистер Фрейзер.

– Я бы хотел, чтобы присутствовали мои родственники. Поскольку же нас здесь только трое, то лучше нам поехать к ним. Поедем, как только закончим дела в Сакраменто. Но, Кэролайн, ради будущего мира в семье я должен сказать, что ваше отношение к нашему браку начинает действовать мне на нервы.

– Вам следовало подумать об этом до того, как вы предъявили мне ультиматум. – Она с невозмутимым видом вышла из комнаты.

«А чего ты ожидал, Фрейзер? Поцелуев и объятий?» – думал Джед, глядя ей вслед. Она шла, чуть покачивая бедрами, – эта походка ужасно возбуждала его. Что же касается ее условий… Он воспринял эти условия скорее как вызов и твердо решил, что заставит ее изменить свое отношение к этому браку.

Кэролайн задумчиво расхаживала по спальне, заново переживая сцену за завтраком.

Джед всегда был на редкость уравновешенным, он прекрасно владел собой, поэтому его гневная отповедь прошлым вечером очень удивила ее и даже напугала. В результате доверие, которое она уже начала испытывать к нему, сменилось неприязнью.

Впрочем, следовало признать, что она, не стесняясь в выражениях, отвечала ему той же монетой и даже не попыталась найти с ним общий язык. Но ничего удивительного: если человеку предъявляют ультиматум, то именно так он и отвечает, так что напрасно он ожидал от нее покорности.

Хотя очень может быть, что он прав. Возможно, ей следовало приложить больше усилий, чтобы сообщить Энди о рождении сына. Но если вывод, который она сделала, не получив ответа на свое письмо, и был ошибочным, то сейчас уже ничего нельзя изменить. Что сделано, то сделано.

Так почему это вызвало у Джеда такой гнев и такую горечь?

Открыв шкаф, она вынула платье. Закрывая лакированную дверцу, Кэролайн со вздохом провела по ней ладонью. Этот шкаф, расписанный бледными розами и зеленым плющом, был одной из самых любимых вещей ее матери. Отец привез его из Англии, возвращаясь из очередного плавания. После ее смерти он переставил шкаф в комнату дочери.

– Ох, мама, как мне тебя не хватает! – прошептала она. – Больше, чем когда-либо раньше, мне нужна твоя доброта и мягкость, твоя мудрость. Как бы я хотела, чтобы ты сейчас оказалась рядом и сказала, что мне делать!

Снова вздохнув, Кэролайн подошла к окну. Казалось, что с тех пор, как умерла ее мать, прошла вечность, а на самом деле – только два года.

И после этого она почти не встречалась с женщинами, разве что с женой пастора, с которой иногда говорила по утрам в воскресные дни. Соседей рядом не было, ни у одного из лесорубов не было жены, Гаррет не ходил в школу – она сама занималась с ним дома, так что исключалось общение с учительницей.

А ей очень не хватало женщины, не хватало подруги, с которой можно было бы поболтать, посмеяться, развешивая белье, как, например, когда-то болтали они с матерью. К тому же с подругой она могла бы поделиться своими секретами и своими мечтами, но увы…

Кэролайн подошла к зеркалу и, уставившись на свое отражение, пробормотала:

– Да что же с тобой происходит? Зачем тебе подруга? И почему она тебе понадобилась именно сейчас? Немедленно прекрати хныкать и подумай о более серьезных проблемах, требующих неотложного решения.

Отвернувшись от зеркала, она продолжила укладывать вещи. Закончив сборы в дорогу, пошла в комнату Гаррета, но его там не оказалось. Кэролайн заглянула в комнату Джеда, но и там тоже никого не было.

Когда же она не обнаружила сына и в саду, ей стало не по себе. Разбудив отца, дремавшего в кресле в своей комнате, она спросила:

– Ты не видел Гаррета? Я нигде не могу его найти. А ведь я предупреждала его, чтобы не уходил из дома.

– Не волнуйся, дорогая, с ним Джед. Последний раз я видел их на конюшне.

– Ты приготовил все, что понадобится нам завтра?

– Да, я могу ехать в любой момент. Как только все вы будете готовы.

– Если мы хотим успеть к поезду в Сакраменто, нам надо поторопиться, – сказала Кэролайн и поспешила в конюшню.

Дверь конюшни была открыта, но там никого не оказалось. Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда она увидела, что стойло Либерти пустует.

Выбежав из конюшни, Кэролайн громко закричала:

– Папа, папа!

Но Натан уже бежал к ней по дорожке.

– Что такое, Кэролайн? Что стряслось?

– Гаррета нет. И Либерти – тоже. Он забрал его – я знаю! Он забрал его!

– Ты говоришь о Калхоуне? Ты считаешь, что Калхоун увел Гаррета?

– Нет, Джед! Джед похитил его!

Натан решительно покачал головой: