Тесса Дэр - Богиня охоты

Томкинс хотел что-то возразить, но Джереми посмотрел на него так, что егерь лишился дара речи.

— Ты опередил события, — сказал Джереми, обращаясь к Альберту. — Этого не следовало делать. Надо было подождать, пока мистер Эндрюс представит тебя мистеру Томкинсу. Насколько я понимаю, тебе не терпелось приступить к новым обязанностям, да?

Альберт в замешательстве перевел взгляд на Люси. Судорожно сглотнув, она ободряюще кивнула, моля Бога о том, чтобы Альберт принял руку помощи, протянутую Джереми.

«Да, милорд», — беззвучно произнесла она одними губами, подсказывая мальчику те слова, которые ему следовало сейчас проговорить.

В холле воцарилась тишина.

Люси понимала, что в душе Альберта боролись гордость, отчаяние, смятение, надежда. Какое же чувство возьмет в нем верх над остальными?

Наконец мальчик взглянул на Джереми.

— Да, милорд, — промолвил он.

Джереми кивнул:

— В таком случае ты свободен. Завтра Томкинс познакомит тебя с твоими обязанностями.

Альберт взглянул на Люси, и она радостно улыбнулась ему, жестом показав, что он должен поклониться.

Альберт был смышленым ребенком.

— Да, милорд, — промолвил он снова и поклонился. — До свидания, миледи.

Мальчик быстро вышел. Егерь хотел последовать за ним, но Джереми остановил его.

— Подожди, Томкинс. Мой гость, мистер Уолтем, только что прибыл в усадьбу. Он выразил желание осмотреть нашу псарню. — Джереми повернулся к Генри. — Томкинс вывел новую породу охотничьих собак, гончих на зайцев. Тебе будет интересно взглянуть на них. А когда ты вернешься, мы все вместе позавтракаем.

Стоявший с безучастным видом Генри ничего не ответил.

Джереми подошел к Люси, поцеловал ее руку и обнял.

— Поверь нам, Генри.

Генри, выйдя из ступора, тряхнул головой.

— Ну что ж, идемте. Где там ваши гончие на зайцев?

Джереми и Люси направились к лестнице. Пройдя один марш, он подхватил ее на руки и поднялся с ней в спальню.

— Я несколько недель с нетерпением ждал того момента, когда моя жена окажется наконец в моей постели, — промолвил он, укладывая ее на огромную кровать красного дерева. — Если бы ты только знала, как томительно тянулось время!..

Сбросив с себя рваную рубашку, сапоги и брюки, он взглянул на Люси.

— А ты не хочешь раздеться? — спросил он с улыбкой.

— Я боюсь пропустить увлекательное зрелище. — откликнулась она, не сводя глаз с его обнаженного тела. — Ты так прекрасен!

И все же она отбросила сюртук и сняла с себя то, что осталось от шелкового пеньюара.

Джереми опустился на край постели, и Люси села сзади, прижавшись к голой спине мужа обнаженной грудью.

— Ты молодец, — пробормотала она, уперев подбородок в его плечо. — Спасибо за Альберта.

Джереми фыркнул.

— Не стоит благодарности. Я сделал это для тебя. Если бы не ты, я, не раздумывая, упек бы этого маленького сорванца в тюрьму.

Люси провела кончиком языка по его затылку, шее и уху.

— Нет, ты бы этого не сделал.

— Ты начинаешь вить из меня веревки.

Джереми опустился на пол и встал на колени у кровати лицом к жене. Теперь их глаза находились на одном уровне.

— Прошлой ночью я сказал, что не могу жить без тебя.

Люси кивнула:

— Я помню.

Разве могла она такое забыть?!

— Это была ложь, — промолвил Джереми.

Люси оцепенела. Она не ожидала услышать подобные слова из уст мужа.

Джереми положил ей руки на плечи.

— Я смог бы жить без тебя, ведь я прожил как-то тридцать лет до нашей свадьбы! Но такая жизнь была бы для меня кромешным адом, жалким существованием. Поэтому я сделаю все, чтобы не потерять тебя. Если для этого понадобится дать работу всем мерзавцам в нашей округе, я готов сделать это. Потому что… — Он вдруг замолчат.

К горлу Люси подкатил комок.

— Продолжай, — попросила она.

Джереми погладил ее по щеке, и его глаза потемнели от страсти.

— Люси, я… — Он провел пальцем по ее губам. — Я даже не знаю, как это произнести. Нельзя выразить словами то, что я чувствую.

— Но слова иногда необходимы.

Пальцы Джереми впились в ее плечи. Люси не отводила глаз от его лица. Все ее внимание было приковано к мужу. Кроме него, сейчас ничего не существовало для Люси.

— Я люблю тебя, — с трудом произнес Джереми.

Люси вздрогнула. Эти слова, произнесенные грубоватым тоном, нашли в ее душе глубокий отклик. Ее захлестнули сильные эмоции. Люси затрепетала, чувствуя, что на глаза у нее наворачиваются слезы. Но ей нельзя было плакать. Джереми нужна была сильная женщина.

Муж слегка тряхнул ее за плечи.

— Я люблю тебя, — повторил он хрипловатым взволнованным голосом. — И буду любить всегда. Ты для меня дороже жизни, дороже всего на свете.

Большая прозрачная слеза покатилась по щеке Люси. Джереми остановил ее губами. И тогда из глаз Люси хлынул целый поток слез. Она закрыла лицо руками, не в силах остановить рыданий. Люси боялась, что это снова отпугнет Джереми, что он покинет спальню. Люси не пережила бы этого.

Джереми отвел ее руки от лица.

— Прошу тебя, не прячься от меня.

— Не уходи, пожалуйста… — Люси душили рыдания. — Поверь, я не плакса… Я всего лишь…

— Я знаю, — с мягкой улыбкой промолвил Джереми. — Меня самого переполняют чувства… Не бойся, я никуда не сбегу от тебя. Мы с тобой останемся в Корбинсдейле. Здесь наш дом. Мы наполним его радостью, смехом, детьми. Не надо плакать, дорогая. Все будет хорошо! Со мной ты находишься в полной безопасности.

Однако Люси не могла унять слез. Чтобы успокоить жену, Джереми осыпал ее лицо поцелуями, слизывая слезы.

— Я люблю тебя, Люси, — шептал он.

— Я тоже люблю тебя, — всхлипывая, промолвила Люси. — Боже, какой же дурой я была! — Она улыбнулась сквозь слезы и вытерла глаза. — Зачем-то меняла портьеры, устроила нелепый званый обед, носила вульгарный пеньюар. Я старалась стать для тебя хорошей женой, но не знала, как это сделать. Ты говорил, что мужчине не нужен ангел. Так вот, Джереми, я — все, что угодно, но только не ангел.

Джереми засмеялся.

— Это уж точно. И я благодарю за это Бога. — Джереми обхватил ладонями лицо жены. — Люси, ты та жена, о которой я всегда мечтал. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Прости за то, что позволил тебе усомниться в моих чувствах. Я страшно испугался, увидев, что причинил тебе боль…

— Теперь я поняла, что ты чувствовал. Но тебе не следовало так беспокоиться обо мне…

— О, я знаю, что ты никогда не сломаешься, и еще больше люблю тебя за это. — Джереми нежно поцеловал ее в губы. — Но позволь мне любить в тебе также мягкость и женственность. Я высоко ценю оба эти качества — и силу, и нежность. Люси, ты больше, чем ангел и чем мечта. Ты — богиня. Моя богиня! И я нахожусь в твоей власти!

Люси улыбнулась и, обвив руками шею мужа, повалила его на постель.