Колин Фолкнер - Любовь незнакомца

Он пристально взглянул на коротышку.

— Да, я Джеймс Рэндел. Что вам угодно?

Незнакомец заулыбался, несколько раз вежливо поклонился и, как показалось Кинкейду, вздохнул с облегчением.

— Я — Хиггинс, личный секретарь графа Ратледжа, — представился он. — Очень рад, что наконец мне выпала честь познакомиться с вами после долгих лет вашего отсутствия, сэр Джеймс. Ваш дядя много рассказывал о вас.

Он снял шляпу, еще раз поклонился и учтиво сказал:

— Сэр Джеймс, я подожду вас в экипаже.

Кинкейд в нерешительности отступил на несколько шагов и с тревогой в голосе спросил:

— Скажите, Хиггинс, что-нибудь случилось в замке?

— Мне… поручили вас сопровождать, — уклончиво ответил личный секретарь. — Итак, сэр, я буду ждать вас в экипаже. — И он, почтительно раскланявшись, ушел.

Кинкейд несколько минут неподвижно стоял. И снова предчувствие надвигающейся беды овладело им. Неужели ему придется вернуться в замок, откуда он бежал много лет назад? Изменится ли его жизнь после посещения Ратледжа? Не перечеркнет ли поездка надежды на будущую счастливую жизнь с любимой Мэг в американских колониях?

Кинкейд решительно тряхнул головой. Нет, он не позволит разрушить свою жизнь никому: ни графу Ратледжу, ни собственному отцу!

Он направился в спальню, где отдыхала Мэг, и, увидев ее, немного успокоился.

— Кто приходил? — поинтересовалась она.

— Один человек. Мне придется на некоторое время покинуть тебя, сердце мое.

— Что-то случилось? — забеспокоилась она.

Кинкейд ободряюще улыбнулся.

— Не волнуйся, все в порядке. Просто мне надо будет решить кое-какие проблемы… встретиться и поговорить с одним человеком. Мы не виделись с ним много лет.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Она встала с постели и подошла к Кинкейду.

— Нет, дело пустяковое, я справлюсь один. — Он старательно улыбался.

Он снял с вешалки плащ, накинул на плечи, взял шляпу.

— Я постараюсь побыстрее управиться с делами. Пока не знаю, когда вернусь, но ты не волнуйся. Мэг… я очень люблю тебя.

Он подошел к ней, порывисто обнял, поцеловал и направился к двери.

«Просто так граф Ратледж не стал бы разыскивать своего племянника, — мрачно думал он. — За столько лет он ни разу не дал о себе знать. Значит, случилось что-то серьезное, и не исключено, что трагическое».

Кинкейд остановился около парадной двери лондонского дома графа Ратледжа и постарался успокоить сбившееся дыхание. Его сердце неровными толчками билось в груди, а руки немного дрожали. Много лет он не виделся со своими родственниками, ничего о них не знал и теперь ловил себя на мысли, что не испытывает желания снова встречаться с ними. Он с детства боялся и ненавидел своего отца и его старшего брата, эти чувства владели им и по сей день. Кинкейду вдруг на минуту показалось, что он все еще маленький мальчик, в любой момент ожидавший окрика или грубого слова. Господи, зачем только он согласился поехать с этим мерзким Хиггинсом…

Он несколько раз глубоко вздохнул, расправил плечи и резко толкнул парадную дверь. На пороге неожиданно возник личный секретарь графа Ратледжа. Когда он успел войти в дом, ведь Кинкейд первым вышел из экипажа и пошел к двери?

На тонких губах Хиггинса появилась подобострастная улыбка.

— Входите, входите, сэр, — забормотал он. — Ваш дядя ожидает вас в гостиной.

Кинкейд молча снял шляпу, отдал ее секретарю и направился в холл, в который выходили двери нескольких комнат, в том числе и гостиной.

«Чем быстрее я поговорю с графом, тем скорее уберусь из этого мрачного дома, — подумал он. — Не к чему мне здесь задерживаться».

Кинкейд без стука вошел в гостиную и увидел графа Ратледжа, тот глядел в окно, выходившее в сад. Он резко обернулся и воскликнул:

— Джеймс, входи! Рад тебя видеть, племянник!

Кинкейд поморщился. Голос графа не изменился — такой же вкрадчивый, со зловещими интонациями.

— Милорд! — Кинкейд обратился к своему родственнику официально.

«А как еще его называть, не любимым же дядей?» — подумал он, едва кивнув графу.

Граф Ратледж быстро пересек гостиную и, подойдя к племяннику, снова произнес:

— Рад тебя видеть, Джеймс!

Затем он отошел на несколько шагов, окинул Кинкейда пристальным взглядом и воскликнул:

— Как ты изменился за эти годы! Вырос, возмужал! Стал настоящим джентльменом!

Кинкейд сухо кивнул и плотно закрыл за собой дверь. Ему не хотелось, чтобы этот коротышка Хиггинс подслушал их личный разговор с графом. А в том, что разговор пойдет о чем-то важном, он не сомневался. С видимым спокойствием спросил графа:

— Вы хотели видеть меня, милорд? — и внимательно взглянул в лицо Ратледжа.

Те же бегающие подозрительные глаза, тот же уродливо искривленный рот…

— Ну, Джеймс, зачем ты так официально. После стольких лет разлуки… Мы с тобой родственники, причем близкие…

Кинкейд судорожно сцепил руки. Как он ненавидел этого человека и… боялся.

— Поэтому вы и мой отец по-родственному выгнали меня из дому, не дав даже денег на дорогу? — зло произнес он. И я должен быть вам благодарен?

— А ты, Джеймс, все такой же упрямый, гордый парень, — холодно промолвил граф. — Жаль… А я-то надеялся, что ты окажешь мне, как близкому родственнику, уважение!

Кинкейд оставил без внимания замечание графа Ратледжа.

— Ваш секретарь сообщил, что у вас ко мне какое-то важное дело. Я слушаю вас, милорд.

Граф Ратледж подошел к столу и налил в бокал вина.

— Да, Джеймс, у меня к тебе важное дело, но прежде хочу сказать, что я долго разыскивал тебя. Мой личный секретарь сбился с ног. Ты, оказывается, живешь под чужим именем, Джеймс? Разве ты не гордишься своим? Признаться, я был огорчен, узнав об этом!

— Вы позвали меня поговорить или читать мораль?

Граф Ратледж укоризненно покачал головой.

— Джеймс, давай не будем огорчать друг друга, — сказал он примирительно. — В жизни и так много несчастий…

Кинкейд вскинулся.

— Что-то случилось с отцом? Он болен? Или его аферы так далеко завели его, что требуется помощь?

Граф Ратледж негодующе всплеснул руками.

— Джеймс, не смей так говорить об отце! Прикуси свой длинный острый язык! Как ты смеешь… — Он внезапно умолк на полуслове, а затем тихо произнес: — Мой брат, твой отец, умер.

Кинкейд побледнел и уставился невидящим взглядом в пол. Собираясь в дом к графу, он предполагал, что с отцом могло что-то случиться, думал о его возможной болезни и даже смерти, но тем не менее оказался не готов к такому печальному известию. Острое чувство жалости к отцу охватило его. Им так и не довелось увидеться перед его смертью, они не успели попросить друг у друга прощения…

Кинкейд крепко сжал кулаки и стиснул зубы.