Сьюзан Девис - Взгляд Ангела

Бет Энн пожала плечами.

— Кто бы мне поверил?

— Я и Бак! — Джин бросила обглоданную куриную косточку в корзину. — Но если ты не убивала его, то кто?

— Не знаю, — Бет Энн покачала головой. Ее серые глаза потускнели. — Па запер меня в кладовой. Я ничего не видела.

Она вкратце рассказала об утренних событиях, опустив историю с Заком, потому что это было слишком унизительно. Бет Энн не могла допустить, чтобы два ее единственных друга отвернулись от нее, узнав правду о ее падении.

— Я слышала голоса, выстрелы… но не могу сказать, что случилось. Это мог быть известный нам человек или совсем посторонний, грабитель, любой! — Бет Энн задумчиво разгладила свою помятую, запачканную кофточку, затем взглянула на ковбоя, прислонившегося к решетке. — Я боялась, что па сделал с тобой что-нибудь ужасное, Бак. Я рада, что все в порядке.

— Он был разъярен. Я тоже его испугался, — признался старик, смущенно покачав головой. — Я отправился в город, как он мне велел, но встретил по дороге шерифа, ехавшего в нашу сторону, и решил, что обязан вернуться. Жаль, что я оставил вас, мисс Бет Энн, хотя видел, как он грубо с вами обращался. Все могло бы быть по-другому…

— Раскаивается, хотя ничем не мог помочь, — сказала Джин перебирая солому в корзине. — По словам шерифа, ты сидела на ступеньках с кольтом в руке и представляла из себя картину, которую местные не скоро забудут.

— Я понимаю это, — Бет Энн вздрогнула, вспомнив разъяренную толпу. — Забавно, па оказался таким важным горожанином, что его смерть привела всех местных в ужас.

— Пересуды еще продолжаются, — Бак выглядел расстроенным, проговорив это. — Когда я проходил мимо трактира, Дуглас Харди распинался по-прежнему, как пьяный петух.

— А местные слушают этого дурака? — с негодованием спросила Джин.

— Больше, чем вам хочется в это верить, мисс Джин.

Бет Энн прикусила нижнюю губу.

— Проклятье.

— Не беспокойся, дорогая, — спокойно произнесла Джин. — Шериф не позволит причинить тебе вреда. Мы рано или поздно все выясним.

Бет Энн усталым жестом отбросила с лица прядь волос.

— Как?

— Увидишь. Как только приедет из Викенбурга судья, и ты сможешь рассказать всю эту историю. Бак тоже может кое-что рассказать.

— Это верно, мисс Бет Энн, — Бак в знак согласия закивал головой как индюк. — А как насчет одного из ребят-адвокатов? Мы наймем их для вас.

— Хорошая мысль, — удивленно произнесла Джин. — И в то же время мы разузнаем кое-что сами. Может, кто-нибудь что-нибудь видел.

У Бет Энн к горлу подкатил ком.

— Спасибо вам. Я не знаю, что я делала бы…

— Держись, детка, — посоветовала Джин. — Я знаю, обстоятельства складываются не самым удачным образом, но так не может продолжаться долго.

— Я… я хочу кое о чем спросить вас, — произнесла Бет Энн. — О па.

— Они увезли его в морг, мисс Бет Энн, — тихо ответил Бак.

— А можете вы… — Бет Энн была вынуждена остановиться на секунду, чтобы перевести дыхание. — А не могли бы вы проследить, чтобы похороны прошли должным образом? Поскольку я не могу. Па не любил меня, но был моим отцом, и это только исполнение…

— Не беспокойся. — Губы Виски Джин дрогнули, словно она сдерживала чувства, и ее голос прозвучал необычно хрипло. — Мы присмотрим за всем.

— Бак, проследи, чтобы они положили его в новом черном костюме.

— Конечно, мисс, — старый ковбой утвердительно закивал.

Слезинка выкатилась из уголка глаза Бет Энн.

— О, и я только что сшила ему рубашку. Она в верхнем ящике. Он… так и не надевал ее.

— Как скажешь, дорогая, — Виски Джин заключила ее в свои медвежьи объятия, и обе на мгновение замерли. Глаза Джин заблестели от слез. Она всхлипнула и отпустила Бет Энн. — Нам пора, Бак. Еще много дел.

Джин поднялась, крикнула шерифу и вытерла глаза своим пыльным рукавом. Бак достал из заднего кармана чистый цветной носовой платок.

— Мисс Джин?

— Спасибо. Ты настоящий джентльмен, Бак.

— Приятно помочь такой леди, как вы, мэм.

Бет Энн молча удивилась таким отношениям этой необычной пары. Когда появился шериф и вывел их из камеры, худощавый Бак предложил дородной женщине руку. Вспыхнув, она грациозно приняла ее, едва улыбнувшись в ответ на мужское внимание. На душе у Бет Энн стало легче. Если ее беда помогла двум одиноким людям найти друг друга, — жалеть было не о чем.

— Увидимся утром, детка, — сказала на прощание Виски Джин. — Я принесу тебе чистую одежду.

Бет Энн оглядела себя с брезгливой гримасой.

— Я очень тебе благодарна.

— Прекрасно. А теперь постарайся уснуть.

— Попробую. — Бет Энн сделала попытку улыбнуться. — И еще раз спасибо вам.

Виски Джин ушла под руку с Баком. Когда дверь закрылась, Бет Энн услышала ее разговор с шерифом.

— Возьмите стул, Тристан. У вас не совсем верные предположения по поводу моей девочки, и нам нужно пошушукаться.

Когда шериф заглянул в камеру в следующий раз, было почти совсем темно. Он зажег лампу и в слабом желтом свете посмотрел на бледное лицо Бет Энн.

— Вы должны были рассказать раньше, мисс Линдер, — произнес он грустным голосом. — Ваша история…

— Полагаю, вы находите ее маловероятной, — тихо отозвалась Бет Энн, поднявшись с койки. — Тем не менее, это правда.

— Это решит судья. Я постараюсь отвезти вас завтра в Викенбург.

Бет Энн взглянула на Николса.

— Вместо того, чтобы дожидаться, когда они устроят цирк здесь?

— У людей нехорошее настроение. Я бы не хотел испытывать судьбу. Я даже думал отвезти вас сегодня, но… — он пожал плечами. — Мы выедем на рассвете, если с вами все будет в порядке.

Бет Энн долго смотрела на шерифа, пытаясь понять тайный смысл его слов. Забота Николса напутала ее больше, нежели крики разъяренной толпы. Могла ли злоба горожан обернуться против ее друзей? Бет не верила в это, но за последнее время все оборачивалось не так, как она ожидала. Солнце село, и воздух теперь быстро охлаждался, но она ежилась не от холода.

— Может, принести еще одно одеяло?

— Да, спасибо.

Шериф вернулся с одеялом, и на его грубоватом лице застыло выражение неловкости.

— Никогда раньше здесь не сидела женщина.

— Я спокойно просижу здесь до рассвета, шериф, — Бет набросила одеяло себе на плечи и снова села на койку. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мисс.

Наступила ночь, а с ней усилился шум голосов со стороны трактира и Бет почувствовала себя не очень хорошо.

Стук копыт каждой лошади, каждый крик приветствия, каждый еле слышный шепот на улице стали ужасными и многозначительными. Не находя в себе сил заснуть, она лежала и вспоминала страшные события прошедшего дня — момент прозрения насчет судьбы ее матери, обнаружение тела Вольфа, мгновенный шок, перешедший в страх за собственную жизнь. Наиболее безжалостными были воспоминания о руках Зака на ее теле, и Бет стонала, прикусывала губы, молила, чтобы поскорее прошла ночь.