Вилло Робертс - Ценою крови

Раз в неделю, за исключением тех случаев, когда соседи собирались вместе, чтобы потанцевать, выпить и повеселиться в компании, Солей и Селест встречались после обеда и шли гулять. Они не боялись холода, взбирались на самый верх дамбы, бродили там, и никто на много миль вокруг не мог слышать, о чем они говорят. Здесь они делились друг с другом секретами и мечтали, пока холод не начинал пробирать их, заставляя прыгать, чтобы согреть окоченевшие руки и ноги.

Селест уже отчаялась дождаться от Антуана предложения.

— Иногда он такой ласковый… Сказал мне, что я хорошенькая, что ему нравится мой яблочный пирог, что к тому же я лучше всех танцую. А потом, — тут в голосе Селест послышалось негодование, — он и Франсуа обманом заставляли меня поцеловать Франсуа! — она чуть не плача посмотрела на подругу. — Может ли парень делать такое, если ему действительно нравится девушка?

— Я не знаю. Близнецы еще так неопытны во многих вещах… Вот, сегодня, к примеру, они выскочили во двор, катались по льду и дурачились как малые дети, вроде Жака или Анри.

— Мне скоро будет шестнадцать. Все, кого я знаю, в шестнадцать лет уже были обручены.

— Даже я, — сказали Солей, засмеявшись.

— Даже ты, — откликнулась Селест. — Мама беспокоится за меня и говорит, что я зря трачу время на Сиров, потому что их всегда двое и они никогда не расстаются. Она говорит, что лучше бы я нашла парня, который захотел бы жениться на мне.

Она пнула ногой заледеневшую комышинку. Ее хорошенькое личико пылало.

— Мне не нужен другой парень. Мне нужен Антуан. Иногда мне кажется, что я тоже нужна ему. А потом он исчезает, даже не попрощавшись, и не появляется несколько дней.

Порыв ветра выбил прядь ее длинных каштановых волос из-под капора, поверх которого был повязан шерстяной платок, и ей пришлось поднять одетые в рукавички руки, чтобы заправить волосы. Она была так хороша, что Солей снова удивилась, почему Антуан не делает предложения ее подруге.

— Почему ты решила, что тебе нравится Антуан, а не Франсуа? — спросила она мягко.

— Потому что он веселее, потому что он заводила. А Франсуа только тянется за ним. Неужели тебе не ясно?

— Да, так было всегда.

Селест вздернула головку.

— Ну так вот, поскольку твой брат Антуан не принимает меня всерьез… вскоре очень может оказаться, что у него появится соперник.

Солей округлила глаза.

— О! Кто? Франсуа?

— Нет, глупышка. Франсуа — это просто тень Антуана, причем более глупая, чем его близнец… Недавно я познакомилась с одним солдатом, там, у казармы. Я как-то шла мимо, а он подошел ко мне и попросил разрешения поговорить со мной… Буквально на прошлой неделе он сказал, что я самая красивая девушка, какую он когда-либо видел.

Солей вся напряглась.

— Солдат? Англичанин? Селест, надеюсь, ты шутишь!

— Ну, конечно, то же самое сказали бы мои, если бы узнали. Его зовут Томми Шарп. Ты знаешь его, такой высокий блондин, очень симпатичный. Ему нужна девушка, чтобы просто было с кем перекинуться словом. Он не такой, как другие солдаты. Они всегда пьяные и грубые и ненавидят нас. Папа говорит, это потому, что они боятся, как бы мы не подняли восстания против них из-за того, что они делают с нами, из-за всех их притеснений и поборов. А еще потому, что нас больше, чем их.

Солей с трудом понимала, о чем говорит ее подруга.

— Но ведь это красные мундиры, Селест! Их ненавидят все в Гран-Пре, все в Акадии!

— Я знаю. Я тоже ненавижу их. Но Томми не такой, как полковник Лоуренс. Он только несет свою службу. И он пересек океан, оставив у себя на родине всех, кого он любит, — родителей, братьев, сестер. Я даже не думаю, что у него прежде была девушка. Ему только что стукнуло восемнадцать. Он не был дома полтора года. Ему просто хочется пообщаться, как любому молодому парню, ведь он очень одинок.

— Надеюсь, ты не можешь всерьез считать его ухажером!

Лицо Селест исказилось.

— Не знаю. Он нравится мне даже больше, чем Антуан, но что это мне даст? А тут еще мама каждый день подразнивает меня, что старую деву трудно сбыть с рук… — на глаза девушки навернулись слезы.

Солей почувствовала, что тоже сейчас расплачется. Она порывисто обняла подругу и крепко прижала ее к себе.

— О, Селест! Прости меня! Но ведь английский солдат не выход для тебя. Твои родители никогда не разрешат тебе выйти за него замуж! А если даже и разрешат? Где вы будете жить? Ты будешь отвергнута всеми!

Селест достала носовой платок и вытерла нос.

— Я знаю, я уже думала обо всем этом. Но мне хочется испытать твоего бесчувственного брата, заставить его поверить, что я всерьез увлечена Томми.

— Только не заставляй кого-нибудь еще поверить в это, — сказала Солей рассудительно. — Это может быть очень опасно. И ты не находишь, что это не очень честно по отношению к Томми? Позволить ему думать, что ты серьезно к нему относишься, в то время как ты сама знаешь, что это не так?..

Они возвращались домой в сумерках, и Солей готовилась к серьезному разговору с Антуаном.

Снег покрыл землю толстым слоем. Казалось, весь мир на много недель превратился в пленника снежного царства. Реми Мишо застрял в селении микмаков, у Рассерженных Вод, пережидая, когда утихнет ненастье. Он провел уже много ночей в вигваме. Реми бегло говорил на языке индейцев, а индейцы знали французский язык, так что никто не испытывал трудностей в общении. Мужчины ели и курили, расположившись вокруг огня, вели бесконечные разговоры о ненавистных англичанах, которые поджигали поселки жителей Акадии и оставляли беспомощных женщин и детей без крова, обрекая их на гибель от голода и холода.

Рассерженные Воды с удовлетворением, которое немного беспокоило Реми, рассказывал о набегах индейцев на врагов.

— Захвачено много скальпов, — сообщил Рассерженные Воды, попыхивая своей трубкой с длинным наконечником.

Реми старался говорить как можно безразличнее.

— Тебе не кажется, что эти набеги будоражат англичан? Вынуждают их еще безжалостнее обращаться со всеми нами?

Лицо индейца было возбужденным.

— Красные мундиры всегда были жестокими, никогда не церемонились ни с индейцами, ни с французами. У них очень много солдат на юге, в колониях с чужими названиями. Они мечтают прогнать всех индейцев и французов, чтобы заселить их земли английскими колонистами, которых они привезут на своих кораблях с высокими мачтами…

Однажды, в долгие послеполуденные часы, когда ветер завывал вокруг большого вигвама и гнал дым от костра через выходное отверстие обратно в помещение, один из сыновей Рассерженных Вод обронил фразу, которая вывела из оцепенения и заставила насторожиться.

Многие годы Реми и Молодой Бобер были друзьями, хотя на этот раз, прибыв в поселок, Реми почувствовал, что в их отношениях произошла какая-то перемена.