Барбара Картленд - Против течения

— Очень хорошо. Я встречу их.

— Ты понимаешь меня, правда же, дорогая? Ты не сердишься за все это?

— Нет, нет, конечно нет.

— Ну и чудно. Я позвоню тебе вечером, если смогу. О Энн, какое потрясающее развлечение мне предстоит!

Энн осторожно положила трубку. Она ничего не могла с собой поделать: ее охватило чувство потерянности. Ею пренебрегли, ее забыли. Майра встала на ноги, живет своей жизнью, сама принимает решения, покупая платья и заводя знакомства. А ведь всего несколько дней назад она казалась девочкой — ребенком и не более, — привязанной к старшей сестре, и обращалась к ней за советом по любому поводу. Прежняя жизнь кончилась, а новая почему-то не казалась такой привлекательной.

«Леди Мелтон из Галивера». Почему это должно быть лучше, чем «Энн Шеффорд из Литтл Копл» — девушки, чей тихий мир был сосредоточен в тесном доме, который она называла своим, девушки, правившей своей маленькой семьей с любовью в сердце и получавшей в ответ такую же безграничную любовь и обожание?

Какое-то время Энн боролась с собой, боясь потерять самообладание.

«Я перенесу это, — сказала она себе, — как перенесла все остальное». Но в душе остался горький осадок, хотя Энн утешала себя: Майра стала независимой от нее, но близнецы все еще с ней.

Энн пошла к Джону. Некоторое время она не могла сообразить, где его искать, но потом вспомнила: накануне, когда он показывал ей дом, он упомянул, что работает в основном в библиотеке.

Она пошла по длинному коридору и открыла дверь тихо, несколько смущенно, ведь Джону, возможно, не понравится появление близнецов, не говоря уже о леди Мелтон.

Открывая дверь, она услышала голос Вивьен:

— О Джон, как ты мог, как ты мог сделать это? После всего, что мы…

Она оборвала фразу, увидев Энн, стоящую в дверях. В наступившей тишине Энн поняла, что Вивьен говорила о женитьбе Джона на ней.

Джон сидел в кресле, чуть отодвинутом от стола, скрестив ноги и свесив кисти рук с подлокотников. Казалось, он внимательно смотрел на Вивьен, сидящую на ручке дивана — живую красочную фигуру в платье из жемчужно-зеленого полотна. Ее поза выгодно подчеркивала и грацию ее изящного тела, и красоту ее ног, и Энн тоже живо ощутила приковывающее взгляд очарование лица Вивьен — алый рот, который ждал поцелуев, большие выразительные глаза, оттененные длинными, искусно подкрашенными ресницами.

— Входи, Энн, — сказал Джон, видимо нисколько не смущенный тем, что Энн прервала их разговор.

Но Вивьен быстро добавила со злорадной нотой в голосе:

— Мы только что говорили о вас.

— Я так и поняла, — спокойно сказала Энн.

Проходя по комнате и усаживаясь в кресло напротив стола, она внутренне сжималась от страха, но знала, что не должна показывать этого. Разумеется, тяжело встречаться с Джоном под критическим и враждебным взглядом Вивьен. Торопливо, потому что она была смущена, Энн прервала молчание.

— Только что мне позвонила Майра, — сказала она, обращаясь только к Джону.

— Все в порядке, надеюсь? — спросил он.

— Да, все хорошо, — ответила Энн, — но сестра мистера Баркли пригласила Майру на уик-энд.

— Ради чего Доусон устроил это? — перебила ее Вивьен.

Ее холодный и слегка высокомерный голос вклинился в поспешную речь Энн.

— Почему бы нет? — удивился Джон. — Я просил его позаботиться о Майре, и он видимо старается сделать для нее все, что может.

— Ну что ж, я не уверена, что она получит удовольствие, — сказала Вивьен. — Сьюзен Доути ужасно скучная, по крайней мере, мне она всегда казалась такой, — одна из деловых, во все вмешивающихся сестер, которые смотрят на братьев как на свою собственность.

— Майра особенно ждет этого визита, — пояснила Энн, — потому что они собираются потанцевать завтра вечером.

— Помилуйте, Доусон становится беспутным гулякой в свои преклонные годы, — насмешливо сказала Вивьен. — Или, может быть, ваша сестра удержит его от опрометчивых поступков?

— Боюсь, я мало знаю мистера Баркли, — ответила Энн, затем, повернувшись к Джону, словно исключая из разговора Вивьен, сказала: — Поскольку они уезжают, Майра решила, что будет лучше отправить близнецов сюда. Их поезд приходит в двенадцать.

Она с облегчением увидела, что Джон искренно рад.

— Чудесно, — сказал он. — Мы поедем их встречать. Согласна?

— Это было бы здорово, — ответила Энн.

Вивьен поднялась, намеренно привлекая внимание к себе.

— Ты станешь семейным человеком, Джон, не успеешь оглянуться, — сказала она и пошла к дверям.

— Надеюсь, что так и будет, — спокойно ответил Джон.

Что-то в его серьезной уверенности смутило Энн больше, чем грубость Вивьен. Дверь закрылась, и она осталась наедине с мужем.

— Я хочу сказать тебе еще что-то, Джон.

— Да?

— О моих платьях, — нервничая, начала она и почувствовала, что все мероприятия, которые они с Чарлзом наметили, выглядят смешными.

— Тебе, конечно, нужны деньги, — перебил ее Джон. — Я думал об этом и собирался обсудить с тобой.

— Речь идет не только о деньгах, — быстро сказала Энн, — но и о том, что Чарлз предложил выбрать для меня кое-что из одежды.

— Чарлз это умеет. — Энн показалось, что он сказал это с усмешкой.

И сразу волнение улеглось. Чарлз, по крайней мере, был добрым и чутким. А Джон не понимал, в какое унизительное положение поставлена женщина, одетая в поношенное тряпье, когда под одной крышей с ней живут такие создания, как Вивьен.

— Мне отчаянно нужно одеться. Я должна была понимать это и купить хотя бы несколько вещей, прежде чем приехала сюда.

Джон встал и подошел к окну. Он стоял, глядя вдаль некоторое время, как будто спорил о чем-то сам с собой, потом повернулся к Энн:

— Я должен извиниться пред тобой.

— За что?

Казалось, он не может подобрать слов.

— За то, что создал путаницу из многих вещей, — сказал он наконец. — Я понял теперь, что мы должны были провести наш медовый месяц где-то в другом месте. Мы должны были лучше узнать друг друга, а потом приехать в Галивер. Но… я не ожидал приема, который мы оба встретили здесь.

Было видно, насколько трудно ему выразить свое состояние, Энн сразу забыла о своем страхе перед ним.

— Не переживай, Джон, — сказала она. — Я, разумеется, понимаю, что твоя мать и мисс Линтон расстроены твоей женитьбой. Они думают, что я недостаточно хороша для тебя, и я… ну, я с ними согласна.

— Это неправда, и ты не должна так говорить, — сказал он так резко, что она с удивлением посмотрела на него. — Когда ты согласилась выйти за меня замуж, ты оказала мне величайшую честь, какую женщина может оказать мужчине. Если я в чем-то наколол дров, прошу тебя, отнеси это на счет моей тупости или, возможно, неопытности… и ни при каких обстоятельствах ни за что не обвиняй себя.