Кэтрин Куксон - Девушка с приданым

Родни хорошо помнил, какой удрученный вид принимала жена, когда он заговаривал о детях. Какой несчастной, какой обиженной Стелла казалась тогда! У Родни, помнится, сжималось от сочувствия сердце. Он-то, по простоте душевной, считал, что жена тоскует по детям ничуть не меньше, чем он сам. Теперь до него наконец-то дошло, откуда эта холодность и почему жена каждый раз приходила в ярость, когда ее муж, воспылав страстью, пытался заняться с ней любовью «вне плана». Стелла просто-напросто тогда не предохранялась. И все эти годы эта изысканная, утонченная леди водила его за нос. Сколько же его сыновей она успела за это время погубить? Почему Стелла не дала ему хотя бы одного сына, прежде чем пуститься на все свои хитрости? Жизнь бы тогда была совсем другой. Его сын… Перед внутренним взглядом Родни предстал непоседливый мальчик лет четырнадцати. Его глаза светятся жаждой познания мира. Сейчас сын вернулся бы домой из частной школы на рождественские каникулы и бегал бы всюду по дому, зовя: «Папа! Где ты, папа?»

Родни вслушался в тишину дома. Крик «папа» эхом отозвался в его воспаленном воображении. Он содрогнулся всем телом и заскрежетал зубами. Его переполняла ненависть. Где эта мерзавка? Только бы до нее добраться, а тогда…

Осознав всю глубину своих эмоций, Родни Принс не на шутку испугался. Ему ни в коем случае нельзя видеться сейчас со своей женой. Надо скорее выбираться из этого дома и идти куда глаза глядят, подальше от этого проклятого места. Пусть ярость уляжется в груди и займет свое место среди череды прочих обид, которые Стелла ему нанесла. Если же он увидит эту мразь прямо сейчас, то убьет с таким же хладнокровием, с каким она убивала его сыновей.

Шкатулку Родни положил к себе в чемодан, а затем, надев шинель, спустился вниз.

Из кухни поспешила миссис Саммерс:

– Все готово, сэр! Я надеюсь, что вам понравится…

Кухарка остановилась, как громом пораженная тем, что хозяин одет, а его лицо за какие-то полчаса осунулось. На нем запечатлелись следы недавно пережитого шока. Теперь он стал похож на очень больного человека. Миссис Саммерс знала, что за последние полчаса хозяин ни с кем не встречался, за исключением доктора Суинберна.

«Ага! Вот оно что! Он узнал о похождениях жены».

Миссис Саммерс удивилась такой его впечатлительности. Хозяин и хозяйка давно уже спали в разных комнатах, и она представить себе не могла, что он так будет убиваться.

«Смешные они все же, эти мужчины».

– Извините, миссис Саммерс! Мне надо срочно уйти… по неотложному делу.

В руках доктор Принс мял свою фуражку.

– Все в порядке, сэр, все хорошо, – как можно любезнее сказала кухарка. – Возможно, вам полегчает, когда вы вернетесь.

– Да… Возможно, мне полегчает…

Служанка проводила хозяина взглядом. Прежняя военная осанка исчезла. Теперь он так сутулился, что казался почти горбатым.

Вернувшись на кухню, миссис Саммерс уселась на табурет, а затем вдруг разрыдалась. Почему? Она и сама не знала.

Из дома Родни вышел в три часа пополудни. Он направился через Шилдс прямиком к морю. Но путь ему то и дело преграждали солдаты, и чем ближе к берегу, тем труднее становилось продвигаться вперед. Так и не дойдя до воды, Родни вернулся обратно в город, специально сворачивая в маленькие улочки и переулки, словно пытаясь оторваться от невидимых преследователей. Миновав Тайн-Док, он углубился в Ист-Джероу, направляясь к дому Дэвидсонов. Проходя в спускающихся на землю сумерках мимо квартала Пятнадцати улиц, Родни Принс подавил в себе желание свернуть к Кейт. Не стоит вовлекать любимую в выгребную яму ненависти, которую не может вычерпать ни ходьба, ни доводы чистого разума.

Родни застал Питера, Пегги и двух их детей за поздним чаепитием. Друзья до такой степени были обрадованы неожиданным визитом, что за выкриками радости и бурными рукопожатиями хозяева не заметили изможденный и осунувшийся вид доктора Принса, затравленный взгляд его глаз. Гость улыбался детям, но почти ничего не говорил. Майкл и Кэтлин возбужденно скакали вокруг него.

– Дядя Родни! Где ваша борода? – кричали они.

Суматоха не прекращалась до тех пор, пока Пегги не отправила малышей на кухню под присмотр служанки Анны.

– Поесть не хочешь? – вернувшись, спросила она у Родни.

При этом взгляд миссис Дэвидсон был напряженным. Она уже о чем-то начала догадываться.

Доктор Принс отрицательно замотал головой.

– А как насчет чашечки чая? – не унималась Пегги.

– Ладно. Чашка чая – в самый раз, – уступил Родни.

Пока гость пил чай, муж и жена обменивались встревоженными взглядами.

– Что случилось, Родни? – наконец задал прямой вопрос Питер.

– Ничего. Все в порядке, – кривя рот в подобии улыбки, ответил его друг.

– Как живется на новом месте? – поинтересовалась Пегги.

– Неплохо, Пегги.

– Рад, что приехал к нам? – спросил Питер.

– Да… Я рад…

Короткие, ничего не выражающие ответы, настолько непохожие на всегдашнюю говорливость Родни, не на шутку удивили и встревожили Дэвидсонов. Хозяева дома продолжали болтать, желая как-то расслабить скованного гостя.

Вдруг Родни Принс вскочил на ноги. Дэвидсоны последовали его примеру.

– Мне надо идти. Сегодня я не в настроении. До скорого.

Питер проводил друга до дверей.

– Что случилось, Родни? Или ты не можешь мне об этом рассказать?

– Нет, не могу, Питер. Потому что не знаю. – Родни провел пятерней по волосам. – Меня всего переполняют ярость и ненависть… Ты когда-нибудь хотел убить женщину?

Питер вгляделся в лицо друга.

– Сегодня домой ты не идешь, – беря Родни под руку, спокойным голосом заявил он. – Переночуешь у нас.

– Бесполезно, Питер. Мне надо идти. Я должен посмотреть ей в глаза. Пока я не сделаю этого, покоя мне не видать. Сегодня у нас чертов званый ужин.

– Что она натворила?

– Она… – Родни попробовал, но не смог облечь в слова то, что имел на душе против Стеллы. – Лучше я расскажу тебе когда-нибудь потом…

Когда друг ушел, доктор Дэвидсон обратился за советом к жене:

– Как лучше поступить, Пегги?

– Иди за ним.

– Сегодня у его жены званый ужин. Сейчас половина восьмого, – указывая рукой на часы, сказал Питер. – Они только уселись за стол… Он не сможет ничего натворить в присутствии всех этих людей.

– В любом случае лучше сходить, – посоветовала Пегги. – Можно будет притвориться, что вы не виделись. Скажешь, что узнал о его приезде и решил зайти… Хорошо?

– Родни пошел пешком. Я дам ему время добраться домой, а потом поеду на автомобиле.

Ужин закончился, и все перешли в гостиную – Стелла, три женщины и четверо мужчин. Женщины, хотя и не были женами присутствующих здесь мужчин, отличались исключительной бесцветностью. Они были рады приглашению в этот дом на званый ужин. Еще больший душевный подъем испытывали мужчины. Что может быть приятнее, чем, отужинав у Стеллы Принс, затем сидеть и целый вечер любоваться ее красотой! На всех гостей мужского пола хозяйка дома производила сильнейшее впечатление. Она была такой романтичной, а романтичность притягивает мужчин во все времена. То, что романтизм и ни к чему не ведущий флирт могут со временем вызвать раздражение, Герберт Баррингтон нехотя вынужден был признать. По правде говоря, целомудренные авансы со стороны Стеллы ему порядком надоели. Только раз он пережил с этой женщиной нечто, отдаленно похожее на любовное свидание, а потом разочарование следовало за разочарованием. Все заигрывания ни к чему не приводили, оставляя в душе неприятный осадок. Порой ему казалось, что все его старания бесполезны, что ничего, кроме раздражения и опять-таки разочарования, они ему не принесут. Она пообещала, что в следующий раз будет лучше, но следующего раза так и не наступило. А теперь появился этот Суинберн… Стелла продолжает его дразнить, суля райские наслаждения, а у Герберта не хватало силы воли отказаться от надежды.