Касси Эдвардс - Солнечный Ястреб

Но, к счастью, опасения Солнечного Ястреба не оправдались. Индейцев глубоко растрогала эта встреча с отцом, которого все считали погибшим. Один за другим воины Заколдованного Озера подходили и торжественно приветствовали отца Дэвидсона.

Гостеприимная община устроила настоящий пир в честь своего вождя и его отца. Женщины приносили в дом Совета все новые угощения. И, наконец, оджибве запели. Солнечный Ястреб тоже пел протяжные и грустные песни, и его глаза светились спокойной радостью. Он нашел отца. Теперь они будут вместе.

Когда пир завершился и все разошлись, Солнечный Ястреб повел отца к утесу, откуда открывалось взору Заколдованное Озеро. Они медленно поднялись на самую вершину и уселись на принесенном Солнечным Ястребом одеяле. Другое одеяло он накинул на хрупкие плечи отца, обнял его и сказал:

— Сегодня мое сердце снова переполнено горечью от того, что ребенком меня лишили родной семьи. И в то же время, я счастлив, что мне выпала жизнь оджибве, я горжусь, что я один из них, ведь оджибве — замечательный народ, ты сам убедился в этом сегодня.

— Да, после встречи с ними я лучше понимаю тебя.

— Знаешь, отец, я так счастлив, что они поняли меня. — Внезапно Солнечный Ястреб нахмурился и посмотрел на отца: — Но мы должны быть осторожны, ги-ба-ба ! Скоро ты переселишься в деревню, но никто не должен узнать дорогу сюда.

Пока ему удавалось ускользать от любого, кто пытался найти селение. Но сегодня… Солнечный Ястреб вглядывался в темноту, понимая, что сегодня он был так взволнован разговором с отцом, что перестал слушать лес и землю. Оставалось только надеяться, что все обошлось.

— Если так, я, пожалуй, не буду приходить в твою деревню, пока не объявлю о том, что оставляю службу. Ты сам будешь приходить ко мне. Тем более, что твои ноги гораздо моложе, да к тому же, мой старенький маятник постоянно дает сбои, — и отец Дэвидсон рассмеялся.

— Маятник? Ты говоришь о своем сердце? — догадался Солнечный Ястреб.

— Да, иногда оно бьется слишком быстро, иногда замирает, и тогда я не знаю, застучит ли оно снова. А бывает, сильно кружится голова, я теряю сознание, как вчера, когда понял, что ты мой сын.

— А ты лечился, отец? — Солнечный Ястреб хотел было предложить отцу, чтобы его осмотрел деревенский шаман. Подумал — и промолчал. Отец из деликатности согласится, но вряд ли ему будет приятно, чтобы его осматривал колдун, взывающий в молитвах к Великому Духу и ничего не знающий о Боге белых людей.

— Иногда мне встречались врачи, — ответил отец, — но все они считали мою болезнь неизлечимой. Она поселилась во мне давно, когда я только начал искать тебя, а с годами усилилась. Однажды мое сердце остановится. Но это будет счастливый день — я соединюсь с Богом, с твоей матерью и со всеми, кого любил и кто раньше меня ушел на небеса.

— Но, ги-ба-ба , не покидай меня слишком скоро, — Солнечный Ястреб с усилием сглотнул. — Я только встретил тебя.

— Все в руках Божьих. Господь утешит тебя, когда ты услышишь мое последнее «прости»! — сказал отец Дэвидсон, потрепал сына по руке и отвернулся.

Священник опечалился, подумав, что сын, вероятно, с детства не открывал Библию. Но тут он ошибался: став достаточно взрослым, чтобы самому поймать дичь и снять шкуру, Солнечный Ястреб выменял Библию у какой-то женщины.

Его народ всегда избегал торговцев, но однажды Солнечный Ястреб набрел на лагерь белых людей и увидел женщину, которая при свете костра читала Библию своему ребенку. Уже тогда, в набедренной повязке и мокасинах, с длинными волосами, он больше походил на индейца, чем на белого. Его предложение удивило женщину. Но она согласилась принять прекрасную оленью шкуру в обмен на Библию.

Много ночей Солнечный Ястреб провел за чтением Библии, уединившись в своем вигваме. И каждый раз вспоминал ангельски кроткое лицо своей матери и ярко-голубые глаза отца.

Издалека до них донесся волчий вой.

— Мне так хочется узнать эти земли… — Не желая обсуждать с сыном вопросы веры, отец Дэвидсон поспешил сменить тему. — Слышишь, как воют? Некоторые люди боятся волчьего воя. А мою душу трогает их пение.

— Я тоже люблю их слушать. Жизнь каждого животного имеет какую-то свою цель… — Солнечный Ястреб рад был поговорить о чем-то, далеком от болезни отца. — Волки не дают расплодиться лосям, а летом еще и бобрам. Но и лоси связаны с бобрами: бобры строят плотины, а лоси едят растения, которые растут в заболоченных местах. А со временем бобровые пруды высыхают и превращаются в заливные луга, на которых кормятся мелкие зверьки.

Отец Дэвидсон внимательно слушал, он никогда не задумывался о таких вещах.

— Я никогда этого не знал, — вздохнул он.

— Красная лисица поедает зайцев, а те, дай им волю, обглодали бы дочиста весь лес, который служит домом лосям. А от лосей, в свою очередь, зависит жизнь волков. Нельзя нарушать тонкое равновесие жизни обитателей леса. В этом мире жизнь любого живого существа одинаково драгоценна.

Отец Дэвидсон кивнул, но этот разговор повернул его мысли в новом направлении. Священник помолчал, тщательно подбирая слова.

— Раз уж ты заговорил о тонком равновесии, я хотел бы кое-что выяснить. Воины Цветущей Долины говорили мне, что ты против союза с англичанами из форта возле канадской границы. Это правда?

— Чистая правда. И англичане, и французы, и американцы везут топоры, ножи, одеяла, котлы, бусы и множество всякой всячины, чтобы индейцы добывали им ценные меха. — Солнечный Ястреб помолчал немного и продолжил с горечью: — Они нечестно торгуют и получают огромные барыши. За товары, стоящие не дороже двух тысяч долларов, привезенные в одном единственном каноэ, они выменивают у индейцев мехов на тридцать тысяч. Белые богатеют, а индейцы — нищие, и чтобы получить побольше, они часто выбивают все зверье, которое им самим необходимо, чтобы выжить.

— Надеюсь, с твоей общиной такого не случалось? — расстроился отец Дэвидсон.

— Га-вин, ги-ба-ба , никогда англичанам не одурачить мой народ, мы не станем торговать с ними, — ответил Солнечный Ястреб, и его глаза гневно сузились, а губы плотно сжались, когда он вспомнил, как солдаты из Форт-Уильяма пытались втянуть в свои игры общину Северного Сияния. В глубине души он гордился, что отец не стал связываться с англичанами, и надеялся, что Цветущая Долина все-таки откажется торговать с ними, и они поймут, что оставаться в этих краях бессмысленно.

— А как ты относишься к бродячим торговцам? — спросил отец Дэвидсон.

— Они никогда не беспокоили мой народ… А вот вольные охотники время от времени вторгаются в наши земли.

— Вольные охотники? — отец Дэвидсон приподнял брови. — Те, что похитили Цветущую Долину, были свободными охотниками, не так ли? Я никогда не водил знакомства с такими людьми.