Касси Эдвардс - Солнечный Ястреб

— Ты и не обидела. Но я не понимаю твоего поведения.

— Прости, мне так стыдно, — промурлыкала Цветущая Долина и протянула руку к его лицу. Нежное прикосновение далось Цветущей Долине нелегко — ей хотелось ударить его. — Солнечный Ястреб, забудь о моем поведении. Представь, будто ты только что вошел. Прости, просто в голову лезут всякие глупости. Но я уже взяла себя в руки. Прости меня, прости.

Солнечный Ястреб притянул ее к себе и обнял. Продолжая кипеть негодованием, Цветущая Долина стиснула зубы и замерла в напряжении. Но ее тело рвалось навстречу любимому и горячо откликалось на прикосновения Солнечного Ястреба. Он нежно скользнул губами по ее щеке, и его дыхание согрело ей кожу. Чувствуя, что тает в его объятьях, Цветущая Долина едва не забыла о своем гневе. Изнывая от страсти, она сделала над собой огромное усилие, вздохнула, осторожно высвободилась и опустилась на одно колено возле очага.

— Сегодня гораздо холоднее, — сказала она, уводя разговор в сторону, и подбросила поленьев в огонь. — Мне скоро придется пополнить запас дров.

— Предоставь это мне. — Солнечный Ястреб шагнул к ней. — Но я надеялся, что зимой, в самые холода, мы каждую ночь будем согревать друг друга под общим одеялом.

Цветущая Долина быстро взглянула на него.

— Ты пришел, чтобы пригласить меня в свою деревню? — дерзко спросила она.

Она уже по горло сыта пустой болтовней. Пора все выяснить. И немедленно!

Солнечный Ястреб задумался. Он действительно собирался позвать ее с собой, но сейчас его одолели сомнения. Что все-таки означает ее поведение? Эти резкие вспышки гнева, эта холодность, когда он ее обнял… Разве может он доверить ей свою жизнь и благополучие своей общины, пока не понимает, что стоит за ее действиями? Нет, в деревню ее вести пока рано.

— Я возьму тебя с собой, но попозже. Я уже объяснял тебе, что это трудно… Для меня не так просто открыть расположение деревни чужим. В любом случае, сперва я должен убедить своих людей согласиться принять тебя.

Сверкая глазами, стиснув кулаки, Цветущая Долина вскочила, как ужаленная:

— Так значит я для тебя чужая? Чужая? — закричала она и кивнула на дверь: — Ма-жон , уходи! — Цветущая Долина резко сглотнула и добавила: — И забирай свое сердце с собой, мне оно больше не нужно!

Ошеломленный новым всплеском ее непонятного гнева, Солнечный Ястреб застыл на месте и вытаращил глаза.

— Ты смеешь отказывать мне в том, в чем не отказал даже белому священнику? — Цветущая Долина почти рыдала. — Всего два дня назад отец Дэвидсон был тебе совершенно чужим — и вот вчера вечером ты ведешь его в свою деревню. А мне отказываешь, мне, которой ты обещал вечную любовь! — И она еще решительнее указала на дверь: — Ма-жон . Я сказала, уходи! И никогда не возвращайся в мою деревню. Я прикажу своим воинам прогнать тебя, если ты снова посмеешь явиться!

Солнечный Ястреб наконец-то понял, в чем дело, теперь гнев охватил и его. Значит, ее ласковый голос и извинения — обыкновенные уловки, чтобы добиться своей цели! Ладно, теперь его очередь задавать вопросы.

Солнечный Ястреб схватил Цветущую Долину за руки и пытливо заглянул ей в глаза.

— Как ты узнала, что я водил Черную Рубаху в свою деревню? — процедил он сквозь зубы.

— Тебя выследили! — Цветущая Долина смотрела на него с вызовом, не отводя взгляда. — Орлиное Крыло, мой воин, следил за тобой и рассказал мне обо всем, что видел.

— Ты послала его следить за мной? — Солнечный Ястреб наклонил голову и скривился от отвращения. Он резко отбросил ее руки, как будто они превратились в ядовитых змей. Как она могла!

— Ты лживая женщина, — слова, тяжелые, как свинцовые пули, убивали ее.

— Я лживая? — прошептала она. — А может быть, это ты? Ты отказываешь мне в том, что разрешил белому. Как же ты мог? Или ты готов забраться под одеяло к… к женщине, которой совсем не доверяешь?

— И-кво , — ровным голосом произнес Солнечный Ястреб, — женщина, если бы твой отец был жив, ты могла бы закрыть для него свой вигвам?

— Ты сам знаешь… — Цветущая Долина растерялась от неожиданного вопроса. — Если бы мой ги-ба-ба был жив, он был бы желанным гостем в моем вигваме. Но я не понимаю… При чем здесь мой отец?

Солнечный Ястреб наклонился к ней ближе:

— Человек, которого я вчера привел в свою деревню и в свой вигвам, — мой кровный отец. Отец Хершел Дэвидсон — мой ги-ба-ба .

Цветущая Долина ахнула и недоверчиво посмотрела на Солнечного Ястреба.

А он еще раз взглянул ей в глаза, повернулся и вышел.

— Его ги-ба-ба … — потрясенно прошептала Цветущая Долина. Ей стало стыдно за свое лукавство и недоверие к нему, за то, что она вынудила его сказать правду. — Теперь он возненавидит меня, — всхлипнула она, не в силах отвести взгляда от дверной завесы, колыхавшейся до сих пор. — Ушел… А я даже не успела сказать, что не приказывала за ним следить! Орлиное Крыло пошел сам… Просто хотел мне помочь…

Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Что же ей теперь делать? Пойти к нему? Оправдываться? Или оставить все как есть, все само как-то решится? Вот только решится ли, если они, словно нарочно, разрушают любовь и доверие друг друга!

Она подняла глаза к небу, синевшему в дымовом отверстии, по ее щекам катились слезы.

— Что мне делать? — обратилась она к небесам в надежде, что отец или мать подадут ей знак. — Мне так одиноко… Если я потеряю его… О, как я буду жить без него… Зачем, зачем я прогнала его! Как вообще мне могла прийти в голову такая глупость!

Полковник Грин стоял у окна своего кабинета, всматриваясь в сплошную стену деревьев за окном.

— Куда же он делся? — пробормотал он, потом резко повернулся и уставился на лейтенанта Оскара Трауэра. — Оскар, кто-нибудь заметил, когда ушел Дюсо? Ты же знаешь, этот дурень может испортить нам все дело с оджибве. Если он начнет шнырять вокруг деревни Цветущей Долины и, не дай Бог, попадется, то может ляпнуть дикарям, что прятался от них у нас в форте. Тогда индейцы наверняка не захотят иметь с нами дело.

— Да они и так не хотят. — Лейтенант Трауэр раскурил трубку и устроился в мягком кожаном кресле. — Об этом позаботился Солнечный Ястреб, или как его там.

— К черту Солнечного Ястреба! — буркнул полковник и вернулся в свое кресло. — Эта женщина-вождь — красивая леди, которая любит красивые вещи. Как только она поймет, что не видать ей всей этой красоты, как своих ушей, если не будет торговать с нами, сама прибежит к нам. Не сомневайся, с ней-то уж мы поладим.

Полковник снова обернулся к окну и хмуро приказал Трауэру: